навигатор

Читальный зал

vdoh13

Составитель - Александр КАЗАКЕВИЧ

КОТ, ПЕРЕЖИВШИЙ БЛОКАДУ ЛЕНИНГРАДА

В книге Гранина и Адамовича «Блокада», я прочитал об этой истории.

Как известно, в блокаду животных и птиц в городе почти не осталась. Все были съедены. И вот в одной семье чудом уцелел один кот и маленький попугай. Кот уже не был похож на кота, никто, конечно, его не кормил. Даже не потому, что было нечего есть, а просто не было сил думать еще и о животном. Он был страшный, худой, лохматый, но еще двигался. Единственное, за чем следила его маленькая хозяйка - это, чтобы всегда была закрыта клетка с попугаем - кот голодал вместе со всеми и так же хотел есть. Шел январь - по воспоминаниям переживших блокаду, - самый страшный месяц, когда от голода умирало очень много людей.

Короче говоря, на жизнь кота стал покушаться отец семейства, утверждая, что его необходимо съесть, пока он еще не сдох, иначе сдохнут все остальные. И девочка и мать слезно просили не трогать кота. Отец злился, молчал, но терпение было уже на исходе.

Всё изменилось в один момент, когда члены семейства обнаружили, что клетка с попугаем открыта и попугая в ней нет. Отец горько заметил, что, вот, дескать, берегли сокровище, а оно нагло сожрало птичку.

И тут девочка позвала всех в комнату и показала на стул.

Там, прижавшись друг к другу, грелись их два питомца. Кот почти по-отечески и очень осторожно свернулся вокруг попугая.

Увидев эту картину, отец заплакал.

Ну, а кот стал, наверное, единственным котом в городе, кто вместе со всеми отмечал снятие блокады...

Katoga.livejournal.com

 

О ПЛОХИХ И ХОРОШИХ ЛЮДЯХ

Недавно знакомый писатель рассказал мне удивительную историю. Писатель этот вырос в Латвии и хорошо говорит по-латышски. Вскоре после войны он ехал из Риги на Взморье на электричке. Против него в вагоне сидел старый, спокойный и мрачный латыш. Не знаю, с чего начался их разговор, во время которого старик рассказал одну историю.

- Вот слушайте, - сказал старик. - Я живу на окраине Риги. Перед войной рядом с моим домом поселился какой-то человек. Он был очень плохой человек. Я бы даже сказал, он был бесчестный и злой человек. Он занимался спекуляцией. Вы сами знаете, что у таких людей нет ни сердца, ни чести. Некоторые говорят, что спекуляция - это просто обогащение. Но на чем? На человеческом горе, на слезах детей и реже всего - на нашей жадности. Он спекулировал вместе со своей женой.

Да... И вот немцы заняли Ригу и согнали всех евреев в «гетто» с тем, чтобы часть убить, а часть просто уморить с голоду. Все «гетто» было оцеплено, и выйти оттуда не могла даже кошка. Кто приближался на пятьдесят шагов к часовым, того убивали на месте. Евреи, особенно дети, умирали сотнями каждый день, и вот тогда у моего соседа появилась удачная мысль - нагрузить фуру картошкой, «дать в руку» немецкому часовому, проехать в «гетто» и там обменять картошку на драгоценности. Их, говорили, много еще осталось на руках у запертых в «гетто» евреев. Так он и сделал.

Перед отъездом он встретил меня на улице, и вы только послушайте, что он сказал. «Я буду, - сказал он, - менять картошку только тем женщинам, у которых есть дети». - «Почему?» - спросил я. - «А потому что они ради детей готовы на все и я на этом заработаю втрое больше».

Я промолчал, но мне это тоже недешево обошлось. Видите? - латыш вынул изо рта потухшую трубку и показал на свои зубы. Нескольких зубов не хватало. - Я промолчал, но так сжал зубами свою трубку, что сломал и ее, и два своих зуба. Говорят, что кровь бросается в голову. Не знаю. Мне кровь бросилась не в голову, а в руки, в кулаки. Они стали такие тяжелые, будто их налили железом. И если бы он тотчас же не ушел, то я, может быть, убил бы его одним ударом. Он, кажется, догадался об этом, потому что отскочил от меня и оскалился, как хорек...

Но это не важно. Ночью он нагрузил свою фуру мешками с картошкой и поехал в Ригу в «гетто». Часовой остановил его, но, вы знаете, дурные люди понимают друг друга с одного взгляда. Он дал часовому взятку, и тот сказал ему: «Ты глупец. Проезжай, но у них ничего не осталось, кроме пустых животов. И ты уедешь обратно со своей гнилой картошкой. Могу идти на пари». В «гетто» он заехал во двор большого дома. Женщины и дети окружили его фуру с картошкой. Они молча смотрели, как он развязывает первый мешок. Одна женщина стояла с мертвым мальчиком на руках и протягивала на ладони разбитые золотые часы. «Сумасшедшая! - вдруг закричал этот человек. - Зачем тебе картошка, когда он у тебя уже мертвый! Отойди!» Он сам рассказывал потом, что не знает, как это с ним тогда случилось. Он стиснул зубы, начал рвать завязки у мешков и высыпать картошку на землю. «Скорей! - закричал он женщинам. - Давайте детей. Я вывезу их. Но только пусть не шевелятся и молчат. Скорей!»

Матери, торопясь, начали прятать испуганных детей в мешки, а он крепко завязывал их. Вы понимаете, у женщин не было времени, чтобы даже поцеловать детей. А они ведь знали, что больше их не увидят. Он нагрузил полную фуру мешками с детьми, по сторонам оставил несколько мешков с картошкой и поехал. Женщины целовали грязные колеса его фуры, а он ехал, не оглядываясь. Он во весь голос понукал лошадей, боялся, что кто-нибудь из детей заплачет и выдаст всех. Но дети молчали.

Знакомый часовой заметил его издали и крикнул: «Ну что? Я же тебе говорил, что ты глупец. Выкатывайся со своей вонючей картошкой, пока не пришел лейтенант». Он проехал мимо часового, ругая последними словами этих нищих евреев и их проклятых детей. Он не заезжал домой, а прямо поехал по глухим проселочным дорогам в леса за Тукумсом, где стояли наши партизаны, сдал им детей, и партизаны спрятали их в безопасное место. Жене он сказал, что немцы отобрали у него картошку и продержали под арестом двое суток. Когда окончилась война, он развелся с женой и уехал из Риги.

Старый латыш помолчал.

- Теперь я думаю, - сказал он и впервые улыбнулся, - что было бы плохо, если бы я не сдержался и убил бы его кулаком.

Отрывок из книги Константина ПАУСТОВСКОГО «Начало неведомого века»

Goodstories.ru

 

ГОША И Я

История произошла со мной этим летом. Стоял знойный летний день, когда я, катаясь на велосипеде, услышала непонятный шорох в траве. Я остановилась и увидела аистенка, вывалившегося из гнезда. Он упал с высоты более четырех метров, и, судя по его виду, ему нужна была помощь. Тогда я нашла коробку, посадила его туда и принесла домой.

Поначалу аистенок никак не ел, даже воду по каплям еле проглатывал. Но выход нашелся сам собой. Плеск воды в ведре привлек мое внимание. Заглянув в него, я увидела барахтающуюся лягушку. Как ни противно мне было, но я взяла ее в руки. Только я поднесла ее к аисту, как он с быстротой молнии выхватил ее из моих рук и проглотил.

Тогда я взяла сачок и пошла на пруд. Было дождливое лето, и лягушек развелось много. Но первые попытки охоты на лягушек провалились. Безрезультатно шел день за днем, пока я не придумала хитрость: стала ловить на хлеб. Лягушки собирались к хлебу, а я вылавливала их сачком и сажала в банку с дырявой крышкой. Но лягушки быстро привыкли к наживке и не бросались за приманкой, только пиявки целым войском сплывались на хлебный пир. Тогда я придумывала новые способы лягушачьей охоты: водила по воде длинной травой, ударяла по воде, выманивая живность из самых зарослей.

Так мне приходилось ловить лягушек с самого утра до позднего вечера. Если было страшно ползать на коленках по зарослям орешника, залазить в болото к пиявкам, я вспоминала про маленького голодного Гошу (так я назвала своего аистенка). Еще мы кормили его салом, мясом, рыбой, варениками с творогом, пельменями, макаронами с тушенкой, но больше всего он любил все-таки лягушек и живых карасиков. На таком полезном и вкусном питании Гоша вырос даже больше своих родителей.

Ну а потом мы учили его летать. Подбрасывали вверх, бегали с ним в руках по двору. Но Гоше совсем не хотелось трудиться, и при каждом нашем намерении взять его на руки он убегал в кусты. Однако способ все-таки нашелся. Я гоняла его по двору, он волей-неволей поднимался в воздух. В один прекрасный день Гоша поднялся на сарай и полетел величаво, с каждой секундой поднимаясь все выше и выше. Он улетел и переночевал на другом доме, а утром вернулся. Постепенно аисты приняли его в свою семью, но каждое утро он прилетал к нам завтракать, мы устраивали ему фотосессии.

Лето заканчивалось, дохнуло осенью. Однажды вечером я вышла на крыльцо и увидела стаю аистов, они собирались улетать на юг. Один из них отделился от стаи, спустился ниже и покружил над нашим домом. Мы сразу поняли, что это Гоша прощается с нами.

Я была очень счастлива, что помогла выжить такому красавцу. Надеюсь, что весной Гоша вернется со своей подругой и будет жить рядом с нами. Именно так я хочу закончить эту интересную и в чем-то волшебную историю верной дружбы человека и аиста.

Юлия СКОБЛЯ

 

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВЫПУСТИЛ АНГЕЛА ПОЛЕТАТЬ

Он шел, опустив голову, и прикрыв глаза. Заметив меня, он заговорил, и я смогла рассмотреть его получше. Неряшливый вид, изношенная одежда, потухшие глаза. Он сказал: «Мадам, я голоден».

Он был очень вежлив. Я мягко ответила:

- У меня нет денег, но есть карточка, сейчас куплю вам еды.

Какое-то время мы шли молча, а потом это бездомный старик сказал:

- Скажите мне номер вашего телефона - я верну деньги, как только смогу.

Я заглянула ему в глаза, в которых затаилось отчаяние, и ответила:

- Не тревожьтесь, я не хочу, чтобы вы платили.

В магазине мы шли между рядами товаров и он, как ребенок, брал продукты с витрины и спрашивал разрешения взять что-то еще. Я с радостью разрешила взять все, что нужно, потому что в жизни я не раз совершала плохие поступки.

Я никогда не забуду его - он дал мне то, что оплатить не смогу никогда. Дал шанс дарить то, что могу, шанс явить любовь тем, кто не понят, шанс накормить тех, кто никем не накормлен, шанс стать особенной, шанс быть доброй.

Я благодарна бродяге в лохмотьях - в продуктовых пакетах он явил мне Любовь. Наделил меня большим богатством и позволил ответить на просьбу о счастье.

Да, я не ангел, но я бы хотела им быть. Просто оставаясь собой, я ранила многих. И этот человек, незнакомец, не прошел мимо - на краткий миг он выпустил ангела полетать.

Джуд РИВОЛИ

Из книги: Джек Кэнфилд и Марк Виктор Хансен «Истории, открывающие сердце»

(Опубликовано в газете «Однако, жизнь!», № 8/2010 год)

 

Яндекс.Метрика