Детские байки 6

d_b_22ПЕТРОВИЧ

Сидим мы с Петровичем как-то на нашем дачном пруду, карасиков ловим. Пивко пьем, беседуем ни о чем, тишина, красота. Тут сынок его, Сашка, кричит издали: «Петрович! Мамка просила ей позвонить!»

У Сашки уж свои дети. Пацану лет пять. Петрович иногда берет внука на рыбалку. «Ладно!» - лениво так отвечает Петрович. Но звонить никуда не торопится. «А чего, - спрашиваю я, - Сашка тебе не родной, что ли?» - «Чего это?» - удивляется Петрович. «Ну, вот он тебя Петровичем зовет. Мамку - мамкой. А тебя - Петровичем». «А-а-а! Ну, это старая история!» - говорит Петрович. И, подумав, рассказывает.

Лет двадцать назад, когда Сашке было как раз лет пять, то есть как сейчас внуку, работал Петрович в конторе крупного завода. То ли главным инженером, то ли главным технологом. Квартиру еще не получили, и жили в малосемейке возле завода. Санька к отцу на работу частенько прибегал, сидел в кабинете, играл во всякие разные интересные игрушки, которые взрослые почему-то называли образцами продукции. Естественно, что в конторе Саньку все знали. И на проходной.

Как-то раз, придя в кабинет к отцу, он его там не застал. Отец был на территории. Санька на территории ни разу не был, и решил этот пробел восполнить. Видимо ему казалось, что стоит выйти за проходную, как отец там и обнаружится. На вахте его конечно не пропустили, и он спокойно прошел в расположенную рядом дырку в заборе, которой пользовалась половина завода. О том, что территория завода настолько огромна, Сашка не подозревал. Он спокойно дошлепал до первого цеха, и шагнул внутрь. Цех испугал его размерами, шумом, огромными машинами, которые работали сами по себе, и безлюдием. Сашка чуток прошел между машинами, и напрочь потерял ориентацию в пространстве. Потом он несколько раз тихонько позвал папу, потом в голос заревел.

На рев сбежалось несколько работников цеха. Они мальца попытались успокоить, но он только громче выл, упирался и кричал: «Па-па!» Чей ребенок - никто не знал. На вопрос «Ты чей?» уверенно отвечал сквозь слезы: «Папин!». Оставлять мальца в цеху было нельзя. Идти куда-то с незнакомыми мужиками в грязных спецовках Санька напрочь не хотел, и при попытке взять его за руку плач превращался в форменную истерику. Но тут на общее спасение в цех случайно зашла Муза Николаевна. Муза Николаевна, женщина преклонных лет, всю жизнь проработала на заводе, а последние лет десять была секретарем директора. Твердой рукой рулила хозяйством, знала всех и вся, и тот же Петрович, пришедший когда-то на завод пацаном на должность ученика слесаря, хоть и вырос в большие начальники, Музу Николаевну побаивался. Как, собственно, и все остальные три тысячи работников завода, включая директора. Санька был, наверное, единственным, кто Музу Николаевну не боялся. А даже наоборот. Поэтому работники сразу разбежались по своим местам. От греха. И Музе Николаевне предстала та же сюрреалистическая картина - плачущий и зовущий папу одинокий ребенок посреди огромного цеха. Даже она от этой картины слегка растерялась. И запричитала: «Ой! Етишкина жисть! Папу он зовет. Ну хто ж тут знает - кто твой папа? Ну хто ж так зовет? Ну хто ж тебя услышит? Вот смотри, как надоть!»

Муза Николаевна выпрямилась во весь рост, набрала полные легкие, и над территорией цеха, перекрывая шум машин, поплыл рев: «Петро-о-ович! В рот тебе кочерыжку! Та где-е-е, разъетить твою налево?» Сашка перестал плакать и открыл рот. И - о, чудо! Откуда-то из глубины цеха раздался голос отца: «Ну что стряслось, Николавна?» Муза Николаевна еще раз набрала воздуха, и протрубила: «Бежи быстрей сюда, гадский папа!»

Спустя несколько дней, когда инцидент был благополучно забыт, у Петровича в доме собралась большая шумная компания друзей и сослуживцев. Отмечали какой-то праздник. В разгар веселья Петрович вышел на кухню за разносолами, и там застрял. На призывы жены и гостей «Петрович! Водка греется!» не реагировал. И тогда Санек, уплетавший тут же праздничный обед, оторвался от процесса и авторитетно заявил: «Папку так не зовут», - добавив почему-то «Етишкина жисть!» «О! - отреагировали гости. - А как же зовут?» Польщенный вниманием, Сашка встал, сглотнул, набрал побольше воздуха, и заорал так, что у гостей заложило уши: «Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Бежи быстрей сюда, гадский папа!» Гости смеялись до слез и аплодировали. Растерянный Петрович стоял в дверях.

С тех пор Санька отца иначе как Петровичем не называл. Хорошо, что удалось отучить от всего остального.

«Вот такие пироги» - завершил рассказ Петрович, вытащив очередного «пятачка». Потом добавил: «Он даже когда письма из армии писал, начинал так. «Здравствуй, мама! Петровичу - привет!»

Мы открыли еще по пиву, и каждый задумался о своем, глядя на поплавки. И разом вздрогнули от внезапно раздавшегося сзади звонкого детского крика: «Петло-о-ович! В лот тебе кочелыжку! Ты почему бабушке не позвонил? Она лугается!»

 

ТРАНШЕЯ

В общем, так. Шли мы как то вечером с товарищем со стадиона домой. Дорога наша пролегала через родной плац родной средней школы. Не помню какой месяц был на улице - помню только что после игры в футбол пересохший молодой организм слопал пару-тройку-десяток зеленых маленьких персиков. Дошли почти что до школы, и тут в аккурат мне желудок и скрутило. Персики наружу попросились, значит. Поначалу думал - дотерплю до дома, но чем ближе к школе, тем очевидней наличие аристократического поноса (прошу прощения у впечатлительных). Итак, совсем невмоготу мне стало. Дал товарищу рукой отмашку - мол, иди, догоню, а сам - кусты искать. А вокруг - ничего - сплошная цивилизация заасфальтированная и без кустов. Вот. А рядом с плацем школьным скверик был, для радости учащихся. И вот, замечаю я в этом скверике, типа траншея вырыта. Я с радостью в траншею кидаюсь, стягиваю штанишки, ну и.... хлещет (прошу прощения у впечатлительных опять). Короче, с горем пополам добрался до дому, спать. С утра - в школу. Суббота, первый урок - НВП (начальная военная подготовка). Стоим на плацу, преподаватель - отставной контуженый подполковник танковых войск доходчиво объясняет, как надо бросать гранату. В разных позах. А потом подходит к траншее и говорит, мол, вот траншею специально выкопали чтобы отроки тренировались швырять гранаты оттуда.

Браво спрыгивает туда и исчезает на некоторое время. И тут я с ужасом понимаю, что это - именно та канава, где я вечерком повеселился. Я начинаю бешено ржать, падаю на асфальт и медленно качусь ко входу в школу. Последнее, что услышал - военрук зовет своего любимого ученика. Тот подходит к канаве, внимательно слушает преподавателя и потом тоже как то плавно откатывается в сторону, скрючив нос и помирая в коликах смеха. Я думаю, уважаемым читателям все понятно...

 

СПАСИТЕЛЬНЫЙ МАЯКОВСКИЙ

О том, как меня выручил Маяковский В. В. и о литературных пристрастиях. В 10-м классе мы проходили Маяковского и наша литераторша приказала выучить отрывок из поэмы «В. И. Ленин». Я тогда была молодая и красивая, память тоже была ничего, поэтому без всяких усилий выучила весь текст и получила пятерку в четверти. И вообще, мне лично Маяковский нравится (правда, не это его произведение). А еще наша литераторша очень любила выводить нас в театр. И вот иду я поздно вечером, зимой, в противной темноте, по совершенно безлюдной улице. И тут меня догоняет нетрезвый мужик, хватает за руки, пытается обнять, куда-то оттащить... И тут я без всякого предупреждения открываю рот и начинаю громко, с должным пафосом, декламировать:

- Партия - спинной хребет рабочего класса! Кто более матери-истории ценен? Мы говорим: «Ленин» - подразумеваем: «партия», мы говорим: «партия» - подразумеваем: «Ленин!

И все. Дальше не помню. Ни слова. И я снова:

- Партия - спинной хребет рабочего класса...

Когда я пошла на четвертый круг, мужик выругался, дал мне пинка под зад и ушел.

Видимо, Маяковский не в его вкусе.

 

«ПЯТАЧОК»

История эта произошла, когда я учился классе в 7-м - 8-м. Была у нас такая учительница русского языка и литературы... Вероника Георгиевна. Особо она отличалась своим весом (больше 100 кг точно) и тем, что особо ее никто не любил. И учился у нас один парень, терять которому, в общем-то, было нечего. Как-то раз взял он пятачок (5 копеек) и положил под трамвай. После проезда оного, 5 копеек превратились в этакую плюшку, сантиметров 7 в диаметре. И перед приходом Вероники Георгиевны в класс ухитрился эту «плюшку» ей на кресло подложить. А потом в середине урока где-то начал тянуть руку. Она ему и говорит:

- Что тебе?

- Вероника Георгиевна, извините, пожалуйста, но вы на мой пятачок сели...

Она сразу конечно не поняла, но когда встала, и разглядела плюшку - весь класс лежал от смеха.

 

АКСЕЛЕРАТЫ

Рассказала, одна знакомая, за достоверность ручается. Однажды ее пятилетний пацан приходит к маме с кучей дворовых приятелей и говорит:

- Мама, а ведь правда дети берутся из влагалища?

Она слегка офонаревшая, но так как она с ним на эти темы свободно общается, то отвечает:

- Правда, сынок.

Сынок, оборачиваясь к своим приятелям, радостно и торжественно:

- Вот видите, а вы говорили с пи...ды, с пи...ды...

 

КАК БУРЯТКИ КОРМЯТ БУРЯТКОВ

Дело было в Бурятии. Типичная бурятка купила аналогичному сыну лет пяти мороженое в вафельном стаканчике. Отдала продукт чаду, сама расплачивается. Сын сразу запихал в рот мороженое насколько смог (влезло больше половины) и ничего не может дальше поделать, стоит с разинутым ртом, набитым деликатесом, разводит руками. Мама, не сразу заметив эту картину, вместо того чтобы вытащить мороженое, начинает запихивать его руками сыну дальше в рот, медленно так, внимательно.

Через минуту примерно ребенок, как удав, схавал впихнутое. И, только освободив рот, сразу говорит громко так, с удивлением, басом:

- Бля-а! Холодное!

 

ЛОПНУВШАЯ ЛОШАДКА

Летний день, дача, солнце, пляж... Мы вышли к озеру искупаться да там и застряли - наш 5-летний сын наотрез отказался выходить из воды... Помня себя еще маленькой, да и не имея занятия более важного на тот момент, решили остаться на пляже... Итак: сын в воде, мы с мужем на песке - лежим, значит, загораем... Через некоторое время муж, видимо, желая перевернуться на спину, приподнялся и принял... гхм... так любимую им в определенных ситуациях коленно-локтевую позу... В этот момент сын, видимо наигравшись в воде, с разбега прыгает ему на спину... и с криком «Вперед, моя лошадка!» лягает папу в боки... Муж, от неожиданности, издает достаточно внушительный по силе звука и продолжительности пук. Далее - тишина... Прервал установившуюся тишину сын. Слегка огорченным голосом он произнес: «Ой, лопнула лошадка. Придется брать другую».

 

А МОЙ СЕРЕЖА КРУТО-О-ОЙ...

Было это случайно подслушано в новосибирском троллейбусе. Разговаривают две малолетки - девчонки лет по двенадцать-тринадцать, но модные - дальше некуда. Голоса тягучие такие, будто сопли жуют:

- А мой Сережа ну такой круто-о-ой!

- Ка-а-кой?

- Ну, та-а-кой, в «Адидасе» ходит. С сигаретой незажженной всегда...

- А почему с незажженной, а?

- Ну, ты че-е, если зажечь, зна-аешь как воняя-я-яет?

Категория: Хороший юмор.

Печать

Яндекс.Метрика