навигатор

Читальный зал

ziv4

(Источники: Anekdot.ru, Sporu.net, Anekdotov.net, Qwe.ru и письма читателей газеты «Однако, жизнь!»)

РОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА

Дочке было шесть лет, когда она принесла в дом маленькую кошечку. Назвали ее Акулиной. А через несколько дней вышла она погулять и пропала. Приползла через неделю вся в ожогах и с вытекшим глазом - повеселился кто-то, бросил в огонь.

Мы ее выходили, шерсть отросла, превратилась Акулина в красавицу, хоть и с одним глазом. Не только красавицей, но и умницей была наша Акулина. С младенческого возраста на унитаз ходила. Сама дверь в туалет открывала, сама воду из бачка сливала. За 15 лет своей жизни у нас принесла она нам не меньше сотни котят. И для всех мы находили хозяев: взрослые - знакомых или на работе, дети - в школе.

Однажды, когда Акулина отлучилась, оставив своих шестерых котят на несколько минут, наш пес Бим - беспородная, но очень симпатичная, белая и пушистая дворняга - тут же занял ее место. Видимо, это была давняя мечта Бима. Он и раньше мог часами сидеть, вилять хвостом и завистливо поскуливать, взирая на кошачьи радости и заботы. В Биме явно погибал дар заботливого отца, скорее даже матери. Оказавшись на месте Акулины, самозванец тут же подгреб под живот ее потомство, и котята блаженно заснули, зарывшись в его мягкую белую шерсть. Застав такую картину, мамаша пришла в ярость. Но доселе добродушный Бим показал характер. Нам пришлось вмешаться и водворить в доме порядок. Для Бима это стало настоящей трагедией.

И тогда мы «женили» Бима на соседской собачке. Она тоже была беспородной, и ее хозяева хотели, чтобы щенки были похожи на нашего песика. В качестве калыма мы взяли с хозяев «девочки» обещание, что, когда она станет мамой, наш Бим не будет лишен родительских прав. Щенки родились. В соответствии с договором Биму разрешалось четыре раза в неделю по три часа в день нянчиться со своими детьми в квартире хозяев мамаши. Как ждал этих часов и как был счастлив Бим!

К сожалению, в начале 1999 года он пропал и так и не нашелся. Наверное, кто-то его украл, уж больно красив он был. Люди часто смотрят на животных как на игрушки, не понимая, что и у бессловесных наших братьев есть любящие сердца, которые, как и наши, разбиваются от горя.

 

ЛЕБЕДИНАЯ ВЕРНОСТЬ

Я часто убаюкиваю моего уже «взрослого» 6-летнего внука, как маленького, песнями. «Бабушка, спой!» - просит Коленька, и я пою ему дорогие моему сердцу песни, а он слушает их очень внимательно.

«Лебединая верность» стала у нас запретной песней. Когда я, не подумав, впервые спела ее, закончилось все это очень драматично. Еще не успев допеть, я увидела, как трясутся под одеялом плечи моего малыша от сдерживаемых рыданий. А когда я допела, он зарыдал в голос. Полночи он не спал, и мне стоило больших усилий успокоить его. «Я никогда не буду охотником! И не буду с ними дружить!» - сделал вывод мой мальчик. И я, понимая, что должна беречь его от отрицательных эмоций, одновременно испытала какую-то внутреннюю радость, что мы растим человека, который способен сопереживать боль наших меньших братьев.

И тогда я вспомнила, что лет тридцать назад так же успокаивала другого человека - своего мужа, 28-летнего мужчину. У него дрожал голос и тряслись руки, когда он рассказывал мне о потрясшем его случае. «Я никогда больше не нажму на курок!» - сказал он тогда. И сдержал слово.

Мы проводили наш медовый месяц в Якутии в деревне у родственников. Мой дядя Устин, заядлый охотник, уговорил мужа сходить с ним на утиную охоту. «Я увидел двух крупных серебристых птиц, - рассказывал мне трясущимися губами муж. - Устин говорил, что может повезти и мы встретим гусей. Я так и подумал: «Повезло!» Меня охватил какой-то бездумный азарт. Я нажал на курок и понял, что не промахнулся. Гибкая и мощная шея одной из птиц дернулась, как от удара палкой. И тут же они взвились в воздух. Несколько взмахов крыльями - и стало ясно, что раненая птица поднялась в небо в последний раз. Это понял и селезень, который успел опередить ее в полете. Сначала закричала его раненая подруга, а он закричал в ответ и, развернувшись, бросился к ней. Птица падала. Ее друг пытался поднырнуть под нее, удержать ее в воздухе, но все его попытки были бесполезны. Она падала, и все, что он мог для нее сделать, - это смягчить ее падение. Я побежал к ним с единственным желанием прекратить мучения несчастной птицы. Ни об охотничьем азарте, ни о стремлении завладеть охотничьим трофеем уже не было речи. Я чувствовал себя убийцей. Селезень был рядом с упавшей подругой. Отчаянно крича и растопырив крылья, он не подпускал меня к ней, как бы подставляя, свою грудь под выстрел. Подбежал Устин. Увидев, что я не стреляю, он вскинул ружье, но я его вышиб из его рук.

- Ты что, очумел?! - заорал на меня дядька. - Стреляй!

- Устин, - сказал я, - если выстрелишь - мы враги!

А селезень все гнал нас. И хотя подруга его уже была мертва - ее золотистые глаза уже затянулись пленкой, - он защищал ее от нас даже мертвую... Я тогда подумал про нас с тобой... Может быть, у них тоже был медовый месяц?.. Я никогда больше не нажму на курок!..»

Потом эту же историю мне рассказал дядя Устин. Но в его видении все было иначе: «Колян подбил крохаля (это такой вид крупных уток), потом второй на выстрел сам нарывался, а твой как взбесился - ни себе, ни людям!» Мы уехали из деревни раньше, чем предполагали. Отношения с родственниками как-то сами собой становились все холодней и холодней, пока совсем не угасли...

А сейчас, когда внук напомнил мне своего деда, я почувствовала, что счастлива. Что два моих Николая - те люди, с которыми я хочу быть рядом. И, прежде всего, потому, что оба они смогли увидеть в братьях наших меньших действительно братьев. И на их боль, страдание, верность и готовность к подвигу ради любви смотрят не глазами дяди Устина...

 

МЫЛЬНАЯ ОПЕРА

У нас фермерское хозяйство. Как полагается, есть в нем и скотина, и птица, а также кошки и собаки. О каждом нашем питомце, вплоть до цыпленка или гусенка, можно рассказать интересную историю. Но кошки и собаки в нашей жизни занимают особое место. Мы считаем их членами семьи. Их у нас шестеро: самый старший кобель (лайка) Тимка семи лет; кошка Машка пяти лет; дворняжка, размером чуть больше кошки, Фенька (Офелия) четырех лет; кот Филя (в честь Филиппа Киркорова), длинноногий, гибкий, сверкающе-черный красавец с пронзительным голосом трех лет и годовалая кошечка Люська.

В этом, как и во всяком другом, коллективе существуют свои законы, свои права, свои отношения, но иногда случаются из ряда вон выходящие события, и тогда начинаются киношные страсти, напоминающие многосерийные мыльные оперы.

Одновременно ждали потомство Машка и Офелия. Машка за день до родов начала «вить гнездо» в шкафу. Мы это заметили, но мешать не стали. Наоборот, освободили выбранное ею отделение от своих вещей, подбросили необходимый «строительный материал» - в общем, оказали посильную помощь. Она у нас в этом плане на особом положении. У нее годами не было котят, а однажды она все-таки родила, но котята оказались мертвыми. Кошка очень от этого страдала, по детям своим мертворожденным плакала, пыталась усыновлять и удочерять не только любую живность, но и плюшевых, и даже резиновых зверьков - игрушки наших детей. Поэтому любая ее прихоть, вплоть до «гнезда» в шифоньере, нами воспринималась с пониманием.

И наконец удача! Машка родила четырех чудесных котят. Вся хвостатая компания, забыв о своих важных и не очень делах, стояла во время родов у шкафа, сочувствуя и помогая роженице «силой мысли». Надо было видеть, как они радовались, когда счастливая мать облизывала новорожденных. Не выдержав, любопытная и вертлявая Люська сделала попытку поучаствовать в процессе облизывания, но Машка зашипела на нее, а глава клана Тимка бесцеремонно прогнал нарушительницу покоя прочь.

Под утро следующего дня мы проснулись от скуления и лая. Под тем же шкафом щенилась Фенька. Роды были нелегкие, маленькая собачонка судорожно тужилась и стонала, время от времени злобно лая на Машку, которая, выпрыгнув из своего гнезда, суетилась около нее. На свет появился щенок. На время стоны прекратились, только периодически Фенька порыкивала на Машку, неподвижно сидевшую в полуметре рядом.

Очередные схватки вновь скрутили Офелию, и, как по команде, к ней снова бросилась Машка. Схватив за загривок новорожденного щенка, не обращая внимания на взвывшую роженицу, она поволокла его... к себе в шкаф. Заглянув туда, я обнаружила, что это уже второй щенок, копошащийся среди рожденных накануне котят.

За всем происходящим наблюдала Люська, возбужденно бегая рядом. Третьего и последнего щенка Офелия, разумеется, не отдала. Но Машка не унималась. Она металась между своим «гнездом», честно выполняя свои материнские обязанности, и Офелией с ее щенком, не оставляя надежды отобрать у нее последнего. Конфликт двух мамаш закончился дракой. Выведенная из себя наглым посягательством соседки, Фенька, рыча, бросилась на кошку. Но не тут-то было. Шипя, Машка отхлестала соперницу по, с ее точки зрения, «наглой» морде. Вокруг, дико вереща, бегала Люська. Мы разняли дерущихся, постелили в другом углу новую подстилку для Офелии и ее семейства, отобрали у Машки и передали маме щенков. Короче говоря, водворили законный порядок.

После всех драк и волнений, казалось, наступил мир и покой. Но как мы ошибались! Драма только разгоралась, чтобы в конечном счете превратиться в трагедию. То ли из мести, то ли окончательно запутавшись, где «свои», а где «чужие», то ли считая, что ей недодали детей (у нее - 3, у кошки - 4), Фенька стала воровать котят. Пользуясь каждой минутой отсутствия соперницы, мамаши перетаскивали в свой дом и чужих и своих детей.

Столкнувшись нос к носу в момент перетаскивания в кошачье гнездо ранее незаконно присвоенного ею котенка, Фенька налетела на Машку, как ураган. В борьбе за свои права был задушен несчастный детеныш...

Как и полагается в мелодрамах и мыльных операх, после трагедии в конфликт были вовлечены все члены клана. Люська работала по принципу «и нашим, и вашим», за что обеими сторонами, в качестве награды, допускалась к «святым местам». Филя орал своим пронзительным голосом, когда кто-нибудь из враждующих дам приближался к потомству другой. А Тима выступал в роли доброго гения, являлся на вопли Фили и водворял справедливость.

Так продолжалось около двух недель. Всем эта бабская свара порядком поднадоела. Наши попытки расселить семейства по разным помещениям успеха не принесли: мамаши упорно вновь и вновь перетаскивали своих детей в места их первой прописки.

И тогда добрый гений клана, мафиози Тима, принял мудрое решение. Аккуратно, чтоб не навредить крошечным созданиям, он в отсутствие Машки, изгнав из ее гнезда Люську, «сторожившую» на общественных началах чужих детей, перенес всех котят к Феньке, которая выразила по этому поводу радость. Следом за малышами он туда же отнес кошачье гнездо, конечно же порядком его растрепав. После этого сел перед дверцей шкафа, как бы демонстрируя, что вход в него теперь закрыт.

И вот тут-то наступил хеппи-энд. Конечно, вернувшаяся Машка пыталась закатить скандал, но надо было кормить детей, и ей ничего не оставалось, как сделать это в нежелательной близости от Феньки. Та, в свою очередь, попыталась рычать и угрожать, но Тимофей, слегка потрепав обеих, заставил их уняться.

Месяц прошел с того дня. Фенька и Машка стали лучшими подругами. Теперь дети не бывают без присмотра. Гуляют мамы по очереди. Кормят щенят и котят без разделения на «наших» и «ваших». Спят рядышком. Идиллия.

Ну, чем не мыльная опера по непридуманному сценарию? Посмотрите на себя и на братьев наших меньших - похожи?

 

БОНЬКА

Мы много лет прожили в большом доме за городом. И была у нас собака - замечательная пуделиха Бонни, редкостная красавица и умница. Она понимала каждое обращенное к ней слово, и мы всегда понимали, что она хочет сказать. Но странное дело - Бонни категорически отказывалась заходить в одну из комнат - старую дедову мастерскую. Если ее туда затаскивали силком - а мой сынок пару раз попробовал - она, прижимая уши и скукожившись вся, оттуда просто пулей вылетала. А ничего особенного в комнате не было - никаких привидений, и не умирал там никто. И вот, когда Боньке было уже тринадцать лет, она заболела. Ничего вроде особенно не болело у нее, но она просто стала угасать. Все меньше играла, потом меньше есть стала, спала все время, зрение ослабло. Местный ветеринар - старенький доктор Айболит, обожающий всякую живность и здорово в ней разбиравшийся, несколько раз смотрел ее, всякие анализы брал, а потом сказал - умирать собралась Бонька, свой срок чувствует. Через пару дней после этого «диагноза» жена вдруг увидела, что Бонни - сама! - зашла в мастерскую. Жена пошла за собакой и увидела - Бонька легла посреди комнаты, морду на лапы положила и глубоко так вздыхает. Жена нас всех сразу звать стала, и мы толпой (семья 6 человек) сгрудились вокруг псины. А псина опять вздыхает, обводит нас всех глазами, закрывает глаза и тихо кончается. Похоронили мы Боньку, а дед сидит, в одну точку смотрит и говорит - потому она раньше в мастерскую не ходила, что знала, что именно там она умрет. Больше мы собак в том доме не держали.

 

КОРОВЬЯ РЕВНОСТЬ

Две коровы из нашей деревни - Марта и Майка - прославились на весь район своей крепкой дружбой. Они жили в соседних дворах и всегда ходили парой. Если одну выгоняли за околицу раньше, она всегда поджидала товарку. Паслись рядышком, бок о бок. Перед тем как разойтись по домам, еще стояли у ворот, прощались. Когда Майка подавала голос, Марта немедленно откликалась. А Марта, заслышав Майку, тоже спешила промычать что-нибудь в ответ. «Вот и поговорили», - смеялись сельчане.

Однажды занемог местный бычок, который обычно «обслуживал» наших буренок. Подружки помаялись-помаялись, да и отчебучили номер - без ведома хозяев утряслись в соседнюю деревню, куда их однажды гоняли к другому быку. Видно, так он им полюбился, что они даже дорогу запомнили. Но вернулись неразлучные почему-то порознь. И с тех пор раздружились. Если встречаются, сразу морды друг от дружки воротят. Как нам рассказали в другой деревне, бычок Майку покрыл, а Марту почему-то не захотел. Вот она и взбрыкнула. Устроила Майке сцену ревности - ревела, лягалась, бодалась. Майка еле отбилась. Видно правду люди говорят: дружба двух юбок - до появления первых штанов.

 

РЕКС-СПАСИТЕЛЬ

Удивительная история произошла с моим знакомым, пенсионером-петербуржцем Иваном Щербаковым. Прошлым летом живущий вместе с дочерью, зятем, внуком и домашним любимцем - овчаркой Рексом - старик на время остался наедине с псом, поскольку его родные уехали отдыхать на юг. Через некоторое время с Иваном случился тяжелый приступ, и его парализовало. Он не мог вставать с кровати и двигал лишь правой рукой и ногой. Понявший, что случилась беда, пес с первого же дня превратился для хозяина в заботливую няньку. Рекс умудрялся приносить на кровать лекарства, подсовывал в действующую руку Ивана стащенную им со стола буханку хлеба, подолгу лежал рядом с ним, обняв лапой и положив ему на плечо свою мордочку. Умный пес даже умудрился на время решить проблему с утолением жажды хозяина, притащив из кухни пластиковую бутылку с водой. Вечерами Рекс устраивал «тревожные концерты», протяжно воя и пытаясь таким образом привлечь внимание соседей. Наконец на четвертый день один из жильцов все же понял, что в квартире Щербаковых произошло что-то неладное, и позвонил в милицию. Милиционеры вскрыли дверь, вызвали «скорую». За собакой до возвращения зятя и дочери приглядывал местный участковый, навещал, выгуливал и кормил четвероногого спасителя, без которого старику вряд ли удалось бы выжить. Сейчас Иван уже практически поправился и может ходить с палочкой. По его словам, с того драматического момента Рекс стал для него самым лучшим другом на свете, ради которого он сам готов в случае необходимости отдать свою жизнь.

 

КОТЯРА

Массивная голова, длинное тяжелое туловище, толстые короткие лапы, неимоверная сила и шкодливый, воровской нрав - таким, я запомнил Котяру (по-другому его никто не звал). Шла война, с продуктами было туго - и Котяра научился сам добывать себе пропитание. Каждый вечер он выходил на середину проезжей части улицы, подолгу сидел, ворочая из стороны в сторону своей большой головой, видимо, выбирая маршрут очередного набега. Для него не существовало никаких преград: он легко и аккуратно сбрасывал перевернутые кадушки, которыми были накрыты крынки с молоком или сметаной; через какие-то незаметные, одному ему известные ходы находил там кладки яиц, аккуратно прокусывал скорлупу и высасывал содержимое. Но самое удивительное: дома у себя он никогда не шкодил - можно было вообще не убирать продукты. Кто ж у себя воровать будет?

Однажды глубокой ночью 1942 года к нам ворвался немец, схватил едва уложившую трех своих детей Екатерину за руку и поволок к постели. Она кричала, сопротивлялась, во весь голос заголосили малыши... И тогда вдруг с печи в мгновение ока сорвался Котяра. Описав дугу, он упал на загривок солдата и стал рвать зубами немецкую шею. Испустив истошный крик, немец, не помня себя, выскочил из избы с седоком на плечах. К утру наш Котяра вернулся как ни в чем не бывало, а соседи с тех пор, прослышав про эту патриотическую историю, стали его прикармливать.

Яндекс.Метрика