Театральные байки 6

ТЕАТРАЛЬНАЯ КАРЬЕРА

Замечательный трагический актер М. Иванов-Козельский плохо знал пьесу, в которой выступал. Как-то раз выходит он на сцену и видит старичка, игравшего во вчерашней пьесе лакея. Суфлер замешкался, и знаменитый актер, чтобы не было заминки в действии, сказал старичку: «Эй, голубчик! Принеси-ка мне стакан воды». Старичок подошел к Иванову-Козельскому и с гордостью произнес: «Митрофан Тимофеевич, помилуйте, я сегодня граф-с!»

 

ХОРОШ, ГУСЬ!

Известный советский конферансье Алексей Григорьевич Алексеев был блестящим острословом и импровизатором. В его биографии был такой случай. На одном из концертов он вышел на сцену и сказал: «Здравствуйте, товарищи!» Какой-то хам в зале крикнул: «Гусь свинье не товарищ!» Послышались смешки, но Алексеев быстро нашелся. Он ответил, взмахнув руками: «Тогда я улетаю!»

 

ДЕЗДЕМОНА ПО-КАВКАЗСКИ

В большом кавказском городе гастрольная группа с известным мастером во главе играла «Отелло». В последнем акте мавр, как и следует по сюжету, задушил свою жену, задернул занавес супружеского алькова и начал положенный в этом месте пьесы трагический монолог.

Зад замирал от восторга и сочувствия, внимая великому артисту...Отелло закончил монолог, повернулся и резко дернул занавес, чтобы еще раз он сам и зрители могли ужаснуться содеянному...

И зрители увидели... Дездемона, облокотившись на подушки, лежала, приподняв голову, с папиросой в зубах, а к ней наклонился помощник режиссера с зажженной спичкой в руке.

В зале ахнули, потом захохотали, кое-кто зааплодировал.

Великий артист застыл как громом пораженный.

И тут шум в зале перекрыл сильный гортанный бас с восточным акцентом:

- Правильно задушил! Слушай, на минуту оставить нельзя...

 

КОНЦЕРТ... ТИШИНЫ

Однажды в одной английской газете появилось сообщение о том, что в такой-то день в таком-то месте состоится концерт тишины, который даст некий безвестный пианист. Шумная реклама сделала свое дело - в день концерта зал был полон. Виртуоз тишины сел за рояль и начал играть, но не раздалось ни одного звука, так как все струны на рояле были сняты. Люди в зале стали коситься друг на друга. Каждый ждал, что сделает сосед, и в результате вся аудитория сидела, затаив дыхание. После двух часов гробовой тишины концерт окончился. Пианист встал и поклонился публике. Его проводили бурными аплодисментами.

На следующий день виртуоз тишины рассказал эту историю по телевидению и в заключение признался: «Я хотел посмотреть, как далеко простирается человеческая глупость: она безгранична!»

 

МАРУСЯ, СМИРНО!

Солдаты одного лейб-гвардейского полка устроили любительский спектакль. Ставили музыкальную пьесу «Казак-стихотворец». Роль Маруси играл молодой барабанщик. Началось представление. Сидевший в первом ряду генерал, понюхав табаку, чихнул. Маруся, бывшая в это время на сцене, прервала свою арию, опустила руки по швам и сказала:

- Здравия желаю, ваше превосходительство!

 

ВЫКРУТИЛСЯ

Польский актер Болеслав Лещинский, известный представитель сценического искусства конца прошлого столетия, исполняя однажды роль Отелло, забыл загримировать руки в черный цвет, что вызвало легкий смешок и шутливые замечания в зале. Это нисколько не смутило артиста. К тому же он быстро нашел выход из положения: во время антракта придал рукам нужный «марвитанский» оттенок, а затем натянул на них... светло-розовые перчатки. Спектакль продолжался. Выбрав удобный момент, Лещинский-Отелло с подчеркнутой небрежностью снял перчатки. Публика тут же взорвалась шквалом одобрительных оваций.

 

ГЛАВНОЕ - К УЖИНУ ПОСПЕТЬ

В одном провинциальном городке давали домашний спектакль, в котором дочь местного чиновника должна была играть главную роль. Незадолго до поднятия занавеса неожиданно перед сидевшими зрителями предстала мать этой девушки: «Уважаемые господа, я надеюсь, что вы будете столь любезны, позволив моей дочери сказать свою роль первой, так как нам необходимо к ужину поспеть домой».

 

НЕ ТОГО УБИЛИ...

К. Марджанишвили, ставший впоследствии крупнейшим советским режиссером, начал свою службу в оперном театре в качестве статиста. В спектакле «Евгений Онегин» он играл безмолвного секунданта и перепутал пистолеты - дал заряженный Ленскому. Ленский выстрелил, и Онегин от неожиданности упал. Ленский, чтобы как-то выйти из положения, пропел известную фразу Онегина: «Убит!» Другой секундант в замешательстве добавил: «Убит, да не тот!»

 

ЗАПРЯГАЙ-РАСПРЯГАЙ

Императорский Александрийский театр. Идет «На бойком месте» Островского. На сцене - В. Давыдов в роли хозяина постоялого двора и К. Варламов в роли ямщика. Оба абсолютно не знают текста, а суфлера нет.

Давыдов: «Ну, что, братец, коней распряг, овса им задал?»

Варламов: «Распряг коней, батюшка, овса им задал, все в порядке».

Пауза.

Давыдов: «Что-то я волнуюсь, как наши кони. Распряг ли ты их, братец? Задал ли овса?»

Варламов: «Не извольте беспокоиться. Распряг я коней, овса им задал, батюшка».

Длинная пауза.

Наконец, Давыдов с раздражением: «Ну, вот что я тебе скажу. Иди запрягай снова, а то мы отсюда никогда в жизни не уедем».

 

УЖАС

Малый театр. На сцене великая Ермолова. За кулисами раздается выстрел - это застрелился муж героини. На сцену вбегает А. Южин. Ермолова в страшном волнении: «Кто стрелял?» Юдин, не переводя дыхания, вместо «Ваш муж!» выпаливает: «Вах мух!» Ермолова повторяет в ужасе: «Мох мух??» - и падает без чувств.

 

СТРАННОЕ ВИДЕНИЕ

Однажды Станиславский в «Трех сестрах» в роли Вершинина представился Лужскому, игравшему Андрея Прозорова: «Прозоров». Лужский поперхнулся и ответил сдавленным голосом: «Как странно - я тоже».

 

«СМОТРЯ КАКОЕ КАСЛО...»

В Малом театре есть книга актерских ляпов и оговорок. Вот две из них.

В одном из классических спектаклей играли Царев и Яблочкина. У нее был текст: «Кашу маслом не испортить!» На что Царев отвечал: «Смотря какое масло».

И вот идет спектакль. Выход Яблочкиной, и ее текст:

- Машу каслом не испортись!

На что Царев глубокомысленно отвечает:

- Смотря какое касло!

А еще, рассказывают, была такая сцена: купчихи сидят, щебечут, а солидный купец первой гильдии выходит, наливает себе из графинчика водочки, пьет и после этого вмешивается в разговор:

- Ну, хватит врать-то, сватья.

Спектакль гоняли уже столько раз, что все играли там чисто механически. И вот в один прекрасный день вышел на сцену купец, проделал все, что было положено, и бодро вмешался в разговор:

- Ну, хватит врать-то, сратья... Срать-то хватит...

На этом представление накрылось медным тазом. Потому что актерам лежа играть неудобно, как и публике, лежа под креслами в зале.

 

ПРОЩАЙ, ДЕВИЦА!

Артист Саксаганский вспоминал о своих первых выступлениях на сцене. Навсегда запомнился грандиозный провал в пьесе «За Неман иду». Чтобы произвести впечатление на публику, он выехал на сцену на коне и начал петь:

«За Неман иду на добром коне, красна девица, прощай!»

Но допеть до конца так и не довелось. «Добрый конь» вдруг испугался, подскочил, сбросил наземь казака.

Однако молодой актер не растерялся и, провожая коня взглядом, окончил куплет:

«Красна девица, прощай!»

В зале разразился смех.

 

ПАУЗА...

В одном из театров заболел статист. Роль была очень короткой, поэтому решили отдать ее, не долго думая, театральному сторожу. Долго уговаривать его не пришлось. Дали слова и попросили выучить наизусть. И вот его выход. Новоявленный артист уверенной походкой вышел из-за кулис на сцену, взглянул с ухмылкой на актрису (а актриса в это время лежал в постели) и громко произнес:

- Ну, что... лежишь, паузА - ха-ха два разА!

 

ЗЛОВОННЫЙ ПОКОЙНИК

В одном из спектаклей Московского Художественного академического театра имени Горького Б. Н. Ливанов к концу роли становился покойником, и вокруг его гроба собиралась вся труппа. И вот, когда он лежал в гробу, В. И. Качалов ни с того, ни с сего вдруг говорит покойнику: «Что же ты, подлец, воздух испортил?»

На что Борис Николаевич невозмутимо из гроба отвечает: «А я умер и пахну!»

 

ЧТО ТАКОЕ АБОРТ?

Рассказывает Зиновий Высоковский:

- Закрытый пленум одного из обкомов КПСС в брежневские времена. Концерт для участников пленума. Весь обком в полном составе, изрядно выпив водочки и обильно закусив обкомовскими дефицитами, расселся в зале, и замечательный конферансье Олег Милявский начал свой вступительный фельетон: «Гудит страна, шумят заводы, идут шеренги тракторов...» Из ложи, где сидят первый, второй, третий и их свита, раздается пьяный голос: «Жидок, а что такое аборт?!» Зал замер. Мертвая тишина. Милявский делает вид, что ничего не слышит, и продолжает: «Везде веселые, радостные лица...» и так далее. «Жидок, а все-таки, что такое аборт?!» Милявский опять делает вид, что ничего не случилось и, наконец, голос говорит ему: «Ага, жидок, не знаешь, что такое аборт!!!» И тогда Милявского осеняет и он говорит: «Мы все здесь взрослые люди, и, конечно, я знаю, что такое аборт, и, я уверен, все в зале знают, что такое аборт, и вы тоже знаете, что такое аборт... Но горе наше всех вместе и всей нашей многострадальной России заключается в том, что ваша мама не знала, что такое аборт!»

 

СТРАННЫЙ ТИП БРОДИЛ ПО ТЕАТРУ...

Рассказывает Борис Левинсон:

- В 1962 году Московский театр имени Маяковского, где я тогда работал, был на гастролях в Ленинграде. В это время случился так называемый «Карибский кризис». Все опасались, что вот-вот начнется ядерная война с США. В тот вечер мы играли «Гамлета». На сцене - Полоний. Его играл Лев Наумович Свердлин, народный артист СССР. Вдруг на сцене появляется какой-то человек в обыкновенном пиджаке, в руках у него лист бумаги, и он решительно направляется к рампе. В зале все замерли. Ну что должно случиться, чтобы во время спектакля такое произошло? Только война. Человек подходит к авансцене и говорит при жуткой тишине зала:

- Товарищи! В этом задрипанном театре мне не заплатили за работу. Попросили подновить декорации, я все сделал, вот у меня договор, а денег не платят.

В зале буквально началась истерика! Хохот вперемежку с чьими-то всхлипами.

Занавеса, как у всех спектаклей, поставленных Охлопковым, в спектакле не было. Свердлин подбежал к этому человека, скрутил ему руку и вытолкнул за кулисы. Там его подхватил помощник режиссера.

Долго не удавалось успокоить зал и продолжить спектакль. Кое-как начали. А тут сцена Полония с Клавдием, и у Полония слова о Гамлете:

- Я часто вижу его здесь, по галереям бродит он.

Новый взрыв хохота в зале. С трудом закончили спектакль.

 

ТРАГЕДИЯ В ТРЕХ АКТАХ

Акт первый. Безработному актеру позвонил коллега:

- Слушай, тут халтурка подвернулась, я сразу о тебе подумал.

- Ой, по гроб жизни благодарен буду, совсем на мели!

- Роль, к сожалению, небольшая - всего одна фраза.

- Да мне бы хоть что... совсем денег не осталось... А какая фраза?

- Фраза: «Чу! Я слышу пушек гром».

- «Чу! Я слышу пушек гром»? Годится!

- В среду подойдешь в театр, спросишь режиссера.

- Заметано.

Акт второй. В среду актер в театре находит режиссера, демонстрирует, как он подготовился:

- Чу!!! Я слышу пушек гром!

- Отлично, - говорит режиссер, - роль ваша. Получите аванс и приходите в субботу к 7 вечера уже на спектакль.

- Понял! - отвечает радостный актер.

Акт третий. После такой удачи актер запивает. Приходит в себя в субботу в 6.30 и сломя голову бросается в театр, всю дорогу повторяя: «Чу! Я слышу пушек гром!» У служебного входа театра его останавливает охрана:

- Ты куда?

- Я - «Чу! Я слышу пушек гром», - объясняет актер.

- А! - успокаивается охранник, - ну проходи.

Актер бежит за кулисы. Его, ясное дело, не пускают.

- Я - «Чу! Я слышу пушек гром», - кричит актер.

- Опаздываешь! Срочно в гримерную!

Он - в гримерную.

- Товарищ, вы кто?

- Я - «Чу! Я слышу пушек гром».

- Тогда садитесь вот тут, сейчас я вас быстренько...

Актер, уже в гриме, подбегает к сцене. Его перехватывает режиссер:

- Это ты - «Чу! Я слышу пушек гром»?

- Я, я! Это я - «Чу! Я слышу пушек гром»!

- Вот паразит, чуть не опоздал! Давай на сцену, твой выход!

Актер выходит на сцену, и за спиной у него раздается оглушительный взрыв... Актер от неожиданности аж приседает, затем поднимается и кричит на весь зал:

- Да вы что, б...ь, совсем там охренели?!!

 

ВОТ ТАК МАТЬ!

В одном провинциальном театре заболел актер, срочно выпустили другого, не знающего роли. Спектакль. Суфлер подсказывает:

- В графине вы видите мать.

Актер недоумевает. Актриса, играющая графиню, делает вид, что внимательно разглядывает веер. Суфлер повторяет:

- В графине вы видите мать!

Актер чешет затылок. Актриса начинает уже нервно похлопывать веером по руке. Суфлер уже почти кричит из своей будки:

- В графине вы видите мать!!

Наконец актера осеняет. Он живо подходит к столу, смотрит в графин и говорит:

- Мама! Как ты туда попала?!

 

ДЫЗДЫМ, ОТКРОЙ!

На сцене одного национального театра драмы идет постановка «Отелло». На сцену в сафьяновых сапожках и прочей национальной одежде выходит эдакий Отелло... Стучит в дверь спальни:

- Дыздым, открой! Эта я, твая Отел!

Дверь отворяется... На кровати лежит Дыздым в национальной одежде... Отел:

- Коляр бердым ердым платок?

Дыздым тоненьким голоском:

- Даляр!

Отел злым голосом, протягивая руки к шее Дыздым:

- У пилять!

Занавес!

 

 

 


Печать

Яндекс.Метрика