навигатор

Читальный зал

ВОЛОБУЕВ, ВОТ ВАМ...

Событие это произошло в одном из областных драмтеатров, куда попал по распределению один молодой актер. В качестве премьеры ему дали роль, состоящую всего из одной фразы, дословно: «Волобуев, вот вам меч!» Фраза, как фраза, ничего особенного. Если только не считать, что актер молодой, и потому шибко волнующийся.

На репетиции к молодому дарованию подошел один из местных корифеев, любимец публики, актер N. Желая помочь новичку, он напутствовал его следующим образом: «Самое трудное, голубчик, в твоей роли одно: не перепутай Волобуев с Воло...уев!»

Наш герой, и так сильно волновавшийся, теперь не спал ночами и в душевном трепете часами повторял перед зеркалом воззвание к Волобуеву, завороженный одной мыслью - лишь бы не провалиться.

Наконец, в день премьеры, он вышел на сцену и с редким пафосом произнес:

- Волобуев, вот вам х...!!!

 

«МНА!»

В одном московском театре жил-был весьма уважаемый актер. Хороший актер, правда, был у него один недостаток - уж больно коверкал он слова. Даже в одном предложении умудрялся сделать по две-три ошибки. Поэтому и роли ему доставались с минимальным количеством слов. Хотя, надо признать, и здесь он исхитрялся каким-то образом сказать что-то не так. Не в меру осерчавший на него режиссер наконец выделил актеру роль, в которой у него было всего лишь одно слово. Он должен был на вопрос-обвинение - «Это ты во всем виноват!» - ответить недоуменно: «Я?!». Уж тут-то вряд ли что-то можно было напутать.

И вот идет спектакль. Доходит до реплики: «Это ты во всем виноват, ты!». Режиссер за кулисами задерживает дыхание. Все актеры, равно как и обслуживающий персонал, ждут, что же ответит наш актер, авось на этот раз все пройдет без ошибки.

Но как говорится, не тут-то было. Актер, с такой невинной рожей, удивленно отвечает:

- Мна?

Говорят, режиссеру пришлось вызывать неотложку.

 

ГОНЕЦ ИЗ ПИЗЫ

В театре срывается спектакль - внезапно заболел артист, играющий главную роль. Но не беда, роль у него была маленькая. Вот и решил режиссер заменить его студентом-практикантом. А надо сказать, что студентик этот маленько баловался наркотой. Если бы режиссер знал, то, кончено, не видать ему ни роли, ни, вообще, работы в театре, а пока... Стал студентик учить роль. Волнуется, как невеста перед первой брачной ночью. Hу, от страха-то и курнул травки перед началом. Тут и режиссер, видя, что у студентика какой-то странный взгляд, еще раз напутствует перед спектаклем:

- Твоя задача, слушай сюда, такая: выходишь на сцену и произносишь всего четыре слова: «Я гонец из Пизы», отдаешь пакет и уходишь. Понятно? Не перепутаешь? Ну, смотри!

Спектакль, выталкивают обкуренного студента на сцену. Тот, обращаясь почему-то не к актерам, а в зрительный зал, громко так говорит, почти кричит:

- Я это... Я - пи...дец из Ганы!..

Пауза.

- Hе... А, о! Я - гонимый пи...ец!..

Пауза.

- Не, не то... Во! Я - пи...атый гонец!..

Пауза.

- Хм. Не понял, как это - я гонец из пи...ы?! Все, пи...ц, я гоню-у-у-у-у-у!!!

Занавес.

Итоги: студентика со свистом вышвырнули из театра, а режиссера, пропесочив его вдоль и поперек, отправили раньше времени на заслуженный отдых. Вот вам и гонец из Ганы. То есть Пизы...

 

«РАЗРЕШИТЕ НАЛОЖИТЬ?»

Пришел как-то в одну столичную труппу молодой актер, только из театралки. Его приняли, трали-вали, стали готовиться к премьере. Для него эта постановка - первая, волнуется, естественно, но очень старательный. А роль у него самая маленькая - всего-то делов: выйти в нужный момент, подойти к «генералу» (он играл адъютанта) и произнести «Товарищ генерал, разрешите доложить!», генерал говорит «Докладывайте», тот должен отдать какую-то бумажку и, отдав честь, удалиться. Вот и все.

Ну, товарищ старался-старался, учил роль архисерьезно. Но на премьере, как это часто случается с новичками, вышел и от волнения сказал: «Товарищ генерал! Разрешите наложить!»

Генерала играл старый актер, человек находчивый и остроумный. Тот на него с совершенно спокойным видом смотрит и говорит: «Накладывайте!»

Молодой стоит красный, не знает, чего делать-то. Старый актер - «Наложили? А теперь доложите!» Ну тот отдал бумажку и ушел, проклиная судьбу, за стену. Зрители, причем, ничего не поняли.

На следующую постановку ему, как провинившемуся, дали еще меньшую роль - он выходил на сцену с виолончелью, подходил к музыканту и говорил «Сэр, вот ваша виолончель!», и уходил. Музыканта играл все тот же старый актер, что и генерала.

И вот он, старый актер, во время репетиций подкалывает молодого: мол, ты, сынок, выйдешь и скажешь не «Сэр, вот ваша виолончель!», а «Член, вот ваша виолончель!». Молодой актер от этого сердится, орет, типа, «не мешайте мне работать»! И учит, учит, учит свою короткую роль, ибо понимает, что если и на этот раз проколется, то о своей мечте - роли Гамлета - придется забыть навсегда.

И вот спектакль. Молодой актер выходит, делает взволнованный жест, подходит к «музыканту» и, помедлив немного, говорит:

- Сэр!.. (расслабился) Вот ваша виолончлен!

Занавес.

 

НАБОЖНЫЙ МЕДВЕДЬ

До Великого Октябрьского Социалистического Переворота, в царской России тоже были театры. Причем, по свидетельствам периодики того времени, ничуть не хуже наших, а в некоторых случаях даже несравненно лучше. И вот однажды один из столичных театров отправился на гастроли в небольшой уездный городок.

Спектакль был посвящен русскому быту: глухая деревня, дикий девственный лес, река, поле, крестьяне, нравы и обычаи простой сельской жизни. Была в этом спектакле такая сцена: под звуки надвигающейся грозы (один из работников театра бил за кулисами по листу жести) из «леса» на сцену выходил, переваливаясь, большой бурый медведь. Медведя играл один из актеров третьего плана - престарелый неудачник, все невезение которого исходило от его пагубного пристрастия к напиткам гораздо крепче чая. И вот как раз перед первым выступлением он крепко запил.

Режиссер, спасая премьеру, быстренько отыскал в ближайшей деревушке мужичка, который «умел ходить медведем», пообещал ему рубль и привез в город.

Спектакль. Зрители. Сыгран первый акт. На деревенского мужичка напяливают медвежью шкуру и пинком выпихивают на сцену. «Медведь» идет - натурально, еще натуральнее, чем получалось у актера-забулдыги. Рабочий за занавесом долбанул молотком по жестяному листу, имитируя гром... В этот миг «медведь», которого о подобном явлении природы просто забыли предупредить, поднялся на задние лапы и... перекрестился!

На следующем выступлении столичной театральной труппы был полный аншлаг.

 

ТЕАТРАЛЬНАЯ МЕСТЬ

В одном театре, не будем уточнять в каком, жил-был актер, которого никто не любил. И не любили его за то, что он всегда и везде пытался, грубо говоря, «отхалявить». Однажды (в день спектакля) ему, как обычно, нужно было уйти раньше, и он попросил остальных о помощи. Он сказал: «Ребята, давайте первые два действия отыграем побыстрее, в начале третьего меня расстреливают, и дальше делайте, что хотите». Все согласились ему помочь, а между собой договорились проучить его.

Начинается спектакль. Наш герой быстро проговаривает свои слова, поспешно все делает, а остальные наоборот: размышляют перед своей репликой, не спеша двигаются по сцене. Антракт. Злосчастный актер опять всех обходит, говорит, что да, они славно пошутили, но пора с этим кончать, т. к. у него действительно важные дела и он опаздывает.

Второй акт. Все остается как раньше: опять один из актеров торопится, а остальные - наоборот. После второго акта он уже ни к кому не подходит, обиделся.

В начале третьего акта должно произойти следующее: после того, как обнаруживается, что он предатель, его должны вывести за сцену и там расстрелять. Но в решающий момент его собеседник (вместо приказа о расстреле) достает пистолет и, со словами «Умри, сволочь!» стреляет в него. Весь фокус заключается в том, что если кого-нибудь «убивают» прямо на сцене, то ему придется лежать на этой сцене до конца акта, т. е. еще много времени. Поэтому, после выстрела наш герой сгибается и начинает медленно... идти к двери. Тогда другой выпускает в него всю обойму... Наш герой дергается на каждый выстрел, но... продолжает идти к двери! Тогда от стены отделяется автоматчик и дает очередь по несчастному... Дергаться уже нельзя. Тогда он падает и... ползет!

Но главное было впереди. Они дали-таки ему уползти. Да, да! Потом они бросились за ним, схватили за сценой, принесли, бросили на пол и сказали «Сдох, собака!» И ему все-таки пришлось лежать на сцене весь третий акт.

 

ВЕРНОЕ РЕШЕНИЕ

В книге Павла Леонидова «Высоцкий и другие» была рассказана следующая история.

В каком-то заштатном театре в славном городе Харькове ставили пьесу «Демон», по одноименной поэме Лермонтова. По ходу действия пьесы актера, игравшего демона, на веревках пристегивали к каким-то конструкциям вверху сцены, и двое рабочих, которые залезали на эти конструкции, тянули за эту веревку, и, соответственно, «демон» летал туда-сюда над сценой.

Итак, середина пьесы - Демон, исполненный вселенской печали, носится туда-сюда над землей (пардон, над сценой)... Играет пронзительная музыка. Зрители сопереживают. И тут случается оказия - веревку клинит... «Демон» начинает бултыхаться над сценой как селедка в бочке, но ровнехонько посередке... И ни туда, и ни сюда... Рабочие, тихо матерясь, дергают эту чертову веревку - эффект нулевой.

И в этот момент возникает пауза в звуковом оформлении пьесы - и в наступившей гробовой тишине отчетливо слышится отчаянный крик одного рабочего: «Петька, ткни его в ж...пу палкой!»

 

Я ЕЩЕ НЕ КОНЧИЛ

Во время спектакля «Жизнь и необыкновенные приключения Чонкина» произошел смешной случай с актером Владимиром Заманковым. По замыслу режиссера он не должен был удаляться на антракт, а должен был прохаживаться по авансцене с ружьем, продолжая играть постового, охраняющего самолет. И тут к нему подлетает зрительница с огромным букетом цветов. Заманков ей:

- Я еще не кончил.

А дама в ответ:

- А я сейчас хочу!

Хохот в зале стоял неимоверный.

 

ЧУТЬ НЕ СГЛАЗИЛ

Рассказывает Фуат Мансуров, дирижер Большого театра:

- В Большом театре всегда не уживались сопрано с сопрано, тенор с тенором. Всегда спорили друг с другом басы. Марк Рейзен недолюбливал Александра Пирогова. Их даже на репетиции всегда приглашали по отдельности. Когда им все-таки приходилось участвовать в одном концерте, певцов выпускали из-за разных кулис. Однажды господин Рейзен в костюме Мефистофеля столкнулся с господином Пироговым. В арии Мефистофеля есть слова: «И впиться Маргарите в сердце». Зная о проблемах Рейзена с памятью, Александр Пирогов пошутил: «Смотри, не спой - «И впиться Маргарите в ж...». С трясущимся руками - как бы чего не забыть - господин Рейзен спел: «И впиться Маргарите в ж-о-о-рце».

 

«Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ДЕВОЧЕК...»

Рассказывает Марина РАЙКИНА, искусствовед:

- Разные обстоятельства могут повлиять на актера. Например, первый утренний спектакль, назначенный на 1 января. В каком состоянии, собрав все мужество и волю, артисты выходят после новогодней ночи, можно только представить. И вот 1 января, чтобы порадовать детей, во МХАТе традиционно дают «Синюю птицу». Артист Владимир Привальцев играл роль Хлеба. Вместе с детьми - Тильтилем и Митилью, а также Огнем, Водой и другими персонажами чудесной сказки он приходит во дворец Ночи. Хлеб обращается к Ночи:

- В силу того, что я стар и опытен и преисполнен любви и преданности детям, я являюсь их единственным защитником. Поэтому я должен вам предложить вопрос - каким путем нам бежать отсюда?

Очевидно, новогодняя ночь внесла в сознание актера путаницу. На его лице отразилась мучительная борьба слов и предложений. Он начал:

- В силу того, что я стар и опытен...

Молчит. И вместо того, чтобы посмотреть на суфлера, готового подсказать продолжение фразы, он начинает выпутываться сам. Смотрит на Тильтиля и Митиль, которых всегда играли во МХАТе женщины, и собравшись с силами, произносит:

- В силу того, что я стар и опытен... я очень люблю... девочек.

Все, кто находился в этот момент рядом с Хлебом, расползлись в кулисы, и только Ночь, подвешенная на качелях, сильнее уцепилась за деревянные перекладины, чтобы не рухнуть от хохота вниз.

 

ВЕЗДЕ СЕМИТЫ

История произошла в Ташкенте, в послевоенные годы. Дело было в Ташкентском театре. Там ставили спектакль по новелле Проспера Мериме «Таманго». В ней рассказывается, как рабы-негры под предводительством отважного Таманго захватили корабль рабовладельца, на котором их везли. Подпилив напильником свои цепи, они по сигналу Таманго сбросили цепи и перебили белых. Дальше было тоже много интересного, но для нашей истории это не важно.

А дело было в том, что режиссеру захотелось, чтобы в спектакле был живой попугай, желательно говорящий. Попугая у кого-то достали, но все попытки заставить его говорить провалились - попугай не говорил. Тогда на это было забито, и все решили, что раз он молчит, то пусть будет просто так, как говорится, «без речей». Подготовка к спектаклю шла своим чередом.

И вот наступил час премьеры. Представление шло полным ходом. Приближался драматический, кульминационный момент освобождения! Все в зале затаили дыхание! И вот Таманго, подав сигнал, сбрасывает свои цепи, которые со звоном падают на сцену, и внезапно «проснувшийся» попугай громко с еврейским акцентом произносит:

- Тетю Сару к телефону!

 

Яндекс.Метрика