навигатор

Мое творчество

ЕМУ ЛЕГЧЕ БЫЛО ПЕРЕЖИТЬ СМЕРТЬ БЛИЗКОГО ЧЕЛОВЕКА, ЧЕМ ПРОПУСТИТЬ ОБЕД

ТЮФЯК

Портрет Ивана Андреевича Крылова, баснописца, художник К.П. БрюлловПро этого знаменитого толстяка и удивительного флегматика рассказывала анекдоты вся Россия. Например, такой: «Представляете, господа, - признался он как-то своим приятелям за игрой в карты, - возвращаюсь вчера вечеромдомой. Иду себе спокойно по знакомой улочке, цигарку курю. Вокруг - ни души. Вдруг слышу: сзади кого-то бьют. Оборачиваюсь - меня...»

Иван Андреевич Крылов, прославленный русский баснописец, с младых ногтей проявил себя крайне неуклюжим человеком. Танцмейстер, которому было поручено обучить юного Ванюшу танцам, после нескольких уроков прибежал к его родителям весь красный и закричал, что готов «тысячу раз учить танцевать медвежонка, чем этого тюфяка!»

Унизительное имечко «тюфяк», которым его дразнили местные недоросли, приклеилось к нему надолго - «тюфяк» был слишком ленив, чтобы гоняться за обидчиками. Поступив на службу, Иван Андреевич получил новую кличку - «раззява»: переписывая важные канцелярские бумаги и по обыкновению о чем-то задумавшись, частенько писал в них по нескольку строк подряд одно и то же слово.

Пройти в чьей-то гостиной меж столиком и диваном и не опрокинуть их - для Крылова было равносильно подвигу. Если он о чем-то задумывался, то - держи, хозяин, ухо востро! - обязательно что-нибудь сломает или разобьет. Дверь закрыта? Крылов вышибет ее плечом, думая, что она просто туго открывается. Новая китайская ваза? Можете быть уверены, Крылов заденет ее животом или фалдой фрака - и разбабахает на мелкие кусочки. Прямо не человек, а стихийное бедствие!

Во избежание ущерба, Крылов со временем стал придерживаться такой тактики: выискивал самое больше и удобное кресло, садился в него и мирно полудремал в ожидании обеда; после обеда снова возвращался в кресло и, скрестив руки на своем объемном животе и почмокав губами, сладко засыпал. В каждом доме, где он бывал завсегдатаем, хозяева выставляли для него специальное кресло: там он спокойно, как удав, переваривал пищу и заодно, делая вид, что спит, прислушивался к разговорам из гостиной...

«Всем дальним странствиям я предпочитаю теплый халат и мягкий диван, - отвечал он однажды на предложение поехать в Париж, - потому как во сне можно увидать такие диковины, каких не найдешь и в Париже!» Так и провел этот человек, в полудреме до обеда и после него, почти треть сознательной жизни, умудрившись при этом войти в историю русской литературы, как один из самых известных и любимых народных писателей.

ТОЛСТОКОЖИЙ

«У кого толстая кожа, у того крепкие нервы», - сообщает древнекитайский трактат по физиогномике. Крупный, высокий, пузатый, густобровый, толстогубый и толстощекий, Иван Андреевич Крылов являл собой наглядное подтверждение китайской наблюдательности. Он мало заботился о себе, но еще меньше - о других. «В поступи его и манерах, в росте и дородстве есть нечто медвежье, - писал о Крылове хорошо знавший его Ф. Вигель. - Человек этот никогда не знал ни дружбы, ни любви, никого не удостаивал своего гнева, никого не ненавидел, ни о ком не жалел... С хозяевами домов, которые по привычке он часто посещал, где ему было весело, где его лелеяли, откармливали, был он очень ласков и любезен; но если печаль какая их постигала, он неохотно ее разделял...»

«Никогда не замечено в нем каких-либо душевных томлений, он всегда был покоен, - писал о нем другой современник. - Не имея семейства, ни родственных забот и обязанностей, не знал он ни раздирающих иногда душу страданий, ни сладостных, упоительных восторгов счастья семейной жизни». Он, и вправду, кажется, не имел нервов. «Внешнее и внутреннее спокойствие, доходившее до неподвижности, - отмечал Плетнев, - составляло первую его потребность». Умирает его мать - что делает сын? В тот же вечер идет... в театр. А на ее похоронах его видят не скорбящим, а улыбающимся. Умирает его служанка - мать его единственной (незаконнорожденной) дочери, что делает Крылов? Едет в Английский клуб играть в карты... При смерти - воспаление легких - его дочь, что делает отец? Оставляет смотреть за ней полуслепую старуху, а сам отправляется на всю ночь на бал-маскарад...

Что это - юношеская глупость или природная черствость? Поразительно спокойно Иван Андреевич переносил несчастья других. Слишком спокойно.

«КРУГЛЫЙ СИРОТА»

Какие радости могут быть у человека, сердце которого покрыто приличным слоем жира? Оказывается, их может быть не так уж и мало. Главная радость «дедушки Крылова», как именуют его все словари и учебники, была еда. Говоря прямо, Иван Андреевич был отменный обжора. Как отозвался однажды о Крылове Вяземский, ему легче было пережить смерть близкого человека, чем пропустить обед.

Одно время в гостиных Петербурга переходил из уст в уста рассказ о том, как в какой-то дорожной харчевне Крылов, в ту пору еще молодой человек, основательно подкреплялся за столом, уставленным десятком мясных, рыбных, и прочих блюд. Немногочисленные посетители сразу же обратили внимание на необычного едока. Один из них подошел к Крылову и стал его расспрашивать:

- Судя по вашему аппетиту, я могу предположить, что вы человек неженатый...

- Угу... - отвечал, не переставая жевать, Крылов.

- Смею предположить, что и матушки у вас нет...

Тот же ответ.

- Померла, значит?

Крылов, отправляя в рот очередную котлетку, кивает головой.

- Царствие ей небесное! Отмучилась, значит... Ну а батюшка-то у вас, надеюсь, есть или тоже помер?

Кивок головы.

- Господи Иисусе, так вы, получается, круглый сирота! Да... Я это сразу понял... Ну, а родственники-то у вас хоть какие есть? Чай не все поумирали-то?

Крылов, которому эта болтовня явно портила аппетит, оторвал взгляд от тарелки и сердито отвечал:

- Милостивый государь! Когда я ем, для меня все умирают!

Непривередливый, хотя и не без предпочтений, Крылов совершал настоящие подвиги на поле чревоугодничества. И друзей своих выбирал по принципу: который сытнее накормит, тот и лучший товарищ. Если же кормили не досыта - а такое случалось постоянно, Иван Андреевич, придя домой, устраивал «настоящий» обед. Если на кухне ничего не находилось, съедал кастрюлю кислой капусты и запивал жбаном кваса.

В один из дней не оказалось ни капусты, ни кваса. Пошарив тщательно по всем углам, он нашел где-то под столом кастрюльку с пирожками, давно забытую кухаркой. Пирожки - их было шесть штук - уже были покрыты зеленой плесенью. Но и это не остановило нашего «гурмана». Попробовал один - вроде ничего, только немного горчит. Попробовал другой - действительно, горчинка приличная. И только тут заметил плесень на оставшихся пирожках. «Ну, что же, - рассказывал он потом, - если умирать, то умру и от двух, умру и от шести. И съел все шесть!» И - ничего, пронесло...

«МНОГО ЛИ НАДО ЧЕЛОВЕКУ?»

По наблюдению современника, за любым общим столом Крылов «съедал столько, сколько все остальное общество вместе. Каждого подаваемого блюда он клал себе на тарелку столько, сколько влезало. По окончании обеда он вставал и, помолившись на образ, постоянно произносил:

- Много ли надо человеку?!

Эти слова возбуждали общий хохот у его сотрапезников, видевших, сколько надобно Крылову...»

Однажды некий приятель-шутник решил выяснить предел, который был бы не по силам знаменитому чревоугоднику. Поспорив с приятелями на ящик шампанского, он пригласил Ивана Андреевича отведать итальянской кухни. Когда явился Крылов, хозяин заявил, что тот опоздал и потому ему, как провинившемуся, назначается штрафное блюдо - целый поднос с горкой итальянских макарон. Крылов с заметным удовольствием исполнил «штраф».

- Ну, - сказал хозяин, - это не в счет, теперь начинайте обед с супа, по порядку.

Крылову стали подносить супы, каши, рыбу, дичь, холодец... Затем, в порядке очереди, снова поднос с макаронами... Когда Крылов очистил и этот поднос, хозяин опять наложил ему целую горку.

Когда хозяйские запасы кончились, хозяин, поняв, что проиграл, с последней надеждой в голосе поинтересовался у Крылова:

- Ну, как ваш желудок, Иван Андреевич, не болит ли от переизбытка съеденного?

- А что ему сделается? - искренне удивился Крылов, - я, пожалуй, хоть теперь же готов еще раз провиниться.

Зная крыловскую неумеренность в еде, многие друзья, опасаясь за его здоровье, неоднократно советовали ему иногда - «хотя бы для разнообразия!» - отказаться от угощения. Крылов нехотя соглашался. Однако когда приходило время обеда и хлебосольные хозяева раз за разом предлагали ему то новое блюдо, то добавку, он, взглянув на обеспокоенных своих приятелей, отвечал хозяевам: «Не могу...». И через короткую паузу: «...оскорбить вас отказом».

К сожалению, постоянное переедание не могло не сказаться на здоровье писателя: он перенес три микроинсульта (или, как раньше говорили, - удара). Но даже и они его не образумили: он умер от переедания. Болея воспалением легких, ослабевший, он позволил себе значительный излишек протертой каши из рябчиков. Его могучий организм не выдержал двойной нагрузки...

«МНА-МНА-МНА...»

Еще одна радость «гурмана» Крылова заключалась в том, чтобы делать... как можно меньше движений. Писатель не любил ни лишних слов, ни лишних жестов. Даже на службе - около 30 лет Крылов проработал в Публичной библиотеке - он умудрялся пару часиков поспать. Вначале это, конечно, нервировало тех, кто обращался к нему за нужной книгой, но еще больше - самого библиотекаря. Со временем ходоков к нему становилось все меньше и меньше, так как все уже знали, что Крылова после обеда лучше не беспокоить. Читатели подходили к его кабинету и прикладывали ухо. Если не было слышно никакого храпа - а такое случалось не часто, - они осторожно стучали в дверь. Начальство смотрело на вольности Крылова сквозь пальцы: он был всеобщим любимцем и, к тому же, другом царской семьи.

После сытного обеда в чьей-либо гостиной Крылов по обыкновению отправлялся в свое излюбленное местечко - все знакомые выставляли для него где-нибудь в укромном уголке зала специальное кресло. Он долго, как курица на насест, усаживался, укрывался пледом и закрывал глаза. Вскоре из этого уголка начинал доноситься тихий и равномерный храп... Так он переваривал обед и пережидал время до ужина. Если кто-то подходил к нему и начинал о чем-то расспрашивать, Крылов, притворясь полусонным, бормотал в ответ нечто невразумительное и невнятное. Если вопросы не прекращались, он просто переставал отвечать на них и начинал громко храпеть. Окружающие с пониманием относились к этой уловке старого писателя и старались не беспокоить его по пустякам. Однажды некий юный офицерик, мало знавший Крылова, подвел к нему группу таких же безусых молодцов и, потормошив его за рукав, спросил:

- Господин Крылов! Господин Крылов! Вы меня слышите?

- Мна-мна-мна... - раздалось в ответ.

- Господин Крылов, я поспорил с моими товарищами... Вы меня слышите?

- Мна-мна-мна...

- Я поспорил с моими товарищами на бутылку шампанского, что добьюсь от вас хотя бы трех внятных слов. Вы меня слышите, господин Крылов? Скажите нам что-нибудь!

Крылов приоткрыл глаза, взглянул сначала на офицерика, потом на его приятелей, и затем четко и внятно произнес:

- Вы проиграли!

Закрыл глаза и тут же захрапел.

Когда Крылов не выезжал из дома, он, по обыкновению, или дремал на диване, или что-нибудь читал в кресле, или, если ни спать, ни читать не хотелось, просиживал целый день у окна, разглядывая прохожих. И еще много курил: до 50 сигарет в день. С сигаркой во рту он работал, говорил и даже спал. Главной обязанностью прислуги было не приготовление пищи или уборка квартиры, а - спасение Ивана Андреевича от возможного пожара. Хозяин дома, в котором Крылов снимал квартиру, принес ему для подписи обязательство, в котором было сказано, что если он, по его изрядной неосторожности с огнем, учинит пожар и сожжет дом, то обязуется выплатить хозяину стоимость дома - 60.000 рублей. Крылов приписал к сумме еще два нуля, доведя ее таким образом до 6.000.000 рублей, и подписал контракт.

- Возьмите, - сказал Крылов хозяину. - Я на все пункты согласен, но, чтобы вы были совершенно обеспечены, я вместо 60.000 рублей поставил 6.000.000.

Когда довольный хозяин ушел, присутствовавший при этом приятель стал удивляться небывалой щедрости Крылова. Крылов на это ответил:

- Зачем огорчать человека? Ведь так ему будет гораздо спокойнее, ну а мне - все равно, ибо я не в состоянии заплатить ни той, ни другой суммы.

Яндекс.Метрика