навигатор

Мое творчество

turgenev1САМАЯ БОЛЬШАЯ ГОЛОВА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

(Публикуется с сокращениями)

С ДЫРКОЙ В ГОЛОВЕ

Ивана Сергеевича Тургенева по праву можно было бы назвать «самой большой головой русской литературы». Во всяком случае, как установили анатомы, его мозг - 2000 гр. - превышает по весу мозг других знаменитых людей. Быть может именно поэтому, как выразился Боткин, «на такую большую голову у творца просто не хватило материала»: кость на темени у писателя была столь тонка, что через нее, по словам Тургенева, можно было прощупать мозг. Из-за этой особенности при ударе по голове рукой Тургенев терял сознание или впадал в полуобморочное состояние.

Когда впоследствии его обвиняли в мягкотелости, он говорил: «Да и какой ждать от меня силы воли, когда до сих пор даже череп мой срастись не мог. Не мешало бы мне завещать его в музей академии... Чего тут ждать, когда на самом темени провал!»

 

ХЛЕСТАКОВ

В молодости Тургенев был весьма легкомысленной личностью, если не сказать больше. Мог, например, наприглашать к себе на обед кучу гостей, а потом «случайно» об этом забыть. На следующий день гости, разумеется, высказывали свое крайнее недовольство нерадивому хозяину. Тургенев начинал заламывать себе руки и отчаянно извиняться, ссылаясь на разные причины. Затем тотчас же приглашал к себе на обед, обещая при этом искупить вину неслыханным пиром. Гости смягчались, но когда в назначенный день и час они вновь съезжались к Тургеневу, хозяина... опять не оказывалось дома! Далее все повторялось: горячие извинения и новые приглашения на обед... За эти и другие «шалости» Белинский называл Тургенева не иначе как «мальчишкой»...

Иван Сергеевич любил пофрантить. Ему нравилось щеголять в синем фраке с золотыми пуговицами, изображающими львиные головы, в светлых клетчатых панталонах, в белом жилете и цветном галстуке. Александр Герцен после первой встречи с Тургеневым назвал его Хлестаковым.

В Германии, куда он приехал пополнить свое образование, Тургенев и вовсе сорвался с тормозов: участвуя едва ли не во всех студенческих пирах и сомнительных похождениях, он принялся транжирить родительские деньги налево и направо, при этом забывая писать матери письма. Мать отправляла блудному сыну деньги и продукты, а сын все проматывал и даже не благодарил. Наконец, денежные посылки прекратились. Это заставило его на время остепениться. Однажды Тургеневу пришла из России неоплаченная посылка необыкновенной тяжести. За ее пересылку он отдал последние гроши, распечатал... и ахнул: матушка набила посылку кирпичами!

 

САМЫЙ ПОЗОРНЫЙ ПОСТУПОК

turgenev2Получать философское образование Тургенев, с благословения матушки, отправился в Германию. По несчастью, на корабле на котором он плыл, случился пожар. Началась паника, которая охватила и 20-тилетнего Ивана Тургенева. В отчаянии, он хватает за руку матроса, спускавшего на воду последнюю шлюпку, и обещает ему десять тысяч рублей от имени матери, если матрос спасет его... К счастью, вскоре прибыли шлюпки с берега, пассажиры были спасены, хотя несколько человек погибли.

Злые языки распространяли о Тургеневе слух, что во время пожара он вел себя трусливо и недостойно, бегал по палубе, отталкивая руками женщин и детей, и кричал: «Спасите меня! Я - единственный сын у матери!» Этот слух темным пятном преследовал Тургенева всю жизнь.

Водились за ним и другие грехи. Однажды, уже неотлучно сопровождая «свою повелительницу» - певицу Виардо - в ее коммерческих гастролях, он пригласил больного Белинского на лечение в Европу. Тот откликнулся, надеясь, что Тургенев, в совершенстве владеющий едва ли не всеми европейскими языками, поможет ему.

Белинский приехал в назначенное место, но застал там не Тургенева (тот укатил вслед за семейством Виардо в Англию), а только его письмо. Белинский тает на глазах, помочь некому - не знает языков. Тургенев же, как ни в чем не бывало, пишет ему: «Я не могу лично проститься с Вами... Надеюсь, что доктор Тира Вам помог: прошу Вас написать мне об этом. Мне нечего Вас уверять, что всякое хорошее известие об Вас меня обрадует: я хотя и мальчишка - как Вы говорите - и вообще человек легкомысленный, но любить людей хороших умею и надолго к ним привязываюсь...»

turgenev3Позднее, Тургенев пожалеет об этом непростительном легкомыслии. Смерть Белинского, последовавшая вскоре после его отъезда в Россию, посеет в душе Тургенева незаживающую рану. Возможно, в знак искупления перед, может быть, единственным другом и единомышленником, Тургенев повесит портрет Белинского у себя над письменным столом, а перед своей кончиной завещает похоронить себя на Волковом кладбище, рядом с его могилой...

 

ПОКЛОННИК ЖЕНСКОЙ КРАСОТЫ

Тургенев не был донжуаном или дамским угодником. Но любая красотка могла привести его в восторженный трепет, вызывая, в буквальном смысле, дрожь во всех членах. Однажды вечером он с шумом и криками ворвался в дом Белинского, переполошив всех, и с порога, едва переводя дух, воскликнул:

- Господа, я так счастлив сегодня, что не может быть на свете другого человека счастливее меня!

Когда его попросили рассказать о своем счастье, выяснилось, что, оказывается, у Тургенева, очень болела голова, и сама Виардо потерла ему виски одеколоном. Тургенев живо описал свои райские ощущения, когда почувствовал прикосновение ее пальчиков к своим вискам... Расхаживая по комнате, Тургенев продолжал говорить о своем счастье до тех пор, пока Белинский не выдержал и воскликнул:

- Ну, можно ли верить в такую трескучую любовь?!

«Трескучая любовь» Тургенева к Полине Виардо, оперной певице и замужней женщине, действительно не знала меры. «Для меня ее слово - закон!» - говорил он. Преклонение перед ее талантом достигало такой силы, что часто во время ее концерта или в ходе постановки оперы он не выдерживал, вставал с кресел и начинал жестикулировать или подтягивать певице, пока кто-нибудь из недовольных зрителей не одергивал его. Много лет спустя после первого знакомства с Виардо, он признается: «Я и теперь, через 15 лет, так люблю эту женщину, что готов по ее приказанию плясать на крыше, нагишом, выкрашенный желтой краской».

 

КРАСОТА ОБМАНЫВАЕТ

Однажды женская красота сыграла с Тургеневым злую шутку. Зная, что у Некрасова не хватает для его «Современника» материала для отдела беллетристики, он рекомендовал ему повесть одного молодого автора, говоря, что «это такая прелесть, после которой я должен изломать свое перо, чтобы не осрамиться перед таким новым талантом». Некрасов, положившись на вкус Тургенева, не читая, купил у автора рукопись и отправил в печать. Когда из типографии принесли корректуру, Некрасов схватился за голову: рекомендованный Тургеневым «шедевр» был ниже всякой критики: герои этого произведения - все до одного графы да княгини - выражались до того высокопарно и неестественно, что возбуждали смех.

turgenev_p1Когда пришел Тургенев, Некрасов, не говоря ни слова, прочел ему выдержки из этой повести. Тургенев смеялся до слез и затем сказал, что ничего глупее он еще не слыхал. Когда же Некрасов объявил, что эту глупость он сам ему и рекомендовал, Тургенев поначалу не поверил, а затем, убедившись, стал объясняться. Оказывается, он слушал чтение этой повести в блаженном одурении, сидя близко к одной даме, которая ему очень нравилась, что он упивался ароматом ее головы, блаженствовал, когда она поворачивала свою голову к нему и тихо сообщала свои восторги от повести, что ее губки так близко были к его щеке...

Некрасов в наказание засадил Тургенева исправлять высокопарные разговоры героини и героя в его хваленой повести. Тургенев, проработав немного, встал из-за стола и воскликнул: «Хорошенько надо было бы высечь автора, чтобы он не смел никогда браться за перо! Да уж и меня кстати!»

 

ЦИКЛОП С ЖЕНСКОЙ ДУШОЙ

«Тургенев - это женская душа в грубом обличье циклопа», - так охарактеризовал Ивана Сергеевича французский писатель Доде. Писемский называл его «ласковым гигантом, с глазами умирающей газели». Несмотря на большой рост и борцовское телосложение, Тургенев был удивительно мягким, неконфликтным человеком. Он был образцово вежлив со всеми, и даже своей прислуге никогда не говорил «подай», а - «позволь мне стакан воды». Ему трудно было сказать кому бы то ни было слово «нет». Поэтому его все время одолевали разного рода просители. А он, не в силах отказать и, не зная, как помочь, виновато поворачивался к стене и царапал ее ногтем...

 

С КОЛПАКОМ И В УГЛУ

Как у всякого выдающегося человека, у Ивана Сергеевича были свои странности. Взять, к примеру, его манеру смеяться. По словам Фета, смеялся он самым заразительнейшим образом: «валился на пол и, стоя на четвереньках, продолжал хохотать и трястись всем телом». Когда на него нападала хандра, надевал на голову высоченный колпак и... ставил себя в угол. И стоял там до тех пор, пока тоска не проходила.

Следует отметить также и его чрезвычайную чистоплотность и почти маниакальную любовь к порядку. Два раза в день он менял белье и вытирался губкой с одеколоном, садясь писать, приводил в порядок комнату и бумаги на столе, и даже вставал ночью, вспомнив, что ножницы лежали не на том месте, на котором должны быть. У него портилось настроение, если оконные шторы были неаккуратно задвинуты. Не мог писать, если хотя бы одна вещь на письменном столе лежала не на своем месте.

По утрам Тургенев долго занимался своим туалетом и особенно тщательно причесывался. «Смотри, - говорил он Полонскому, - я начинаю справа этим гребнем... пятьдесят раз, потом налево... пятьдесят раз; затем другим, более частым гребнем - сто раз. А потом - щеткой. Ты удивлен, не правда ли? Но, понимаешь ли, хорошо причесываться и быть безукоризненно приглаженным всегда было моей страстью с самого детства».

 

«ЖИСТЬ - ПРЕНЕПРИЯТНЫЙ НАСЕКОМ...»

Однажды очарованный Виардо, он так и остался вечным и немного искусственным поклонником-воздыхателем. Этот странный союз семейства Виардо и русского писателя породил немало пикантных слухов. Судя по всему, Тургенев так и не стал любовником оперной знаменитости, но, не в силах что-либо изменить, продолжал играть на протяжении многих лет - до самой своей кончины - эту двусмысленную роль «лучшего друга семьи». Не создав собственной семьи, он так и просидел всю жизнь на краешке чужого гнезда.

Почему так? Побоялся ответственности? Не встретил настоящей любви? Не смог побороть своего хронического страха перед Женщиной? Кто знает... Во всяком случае, известны его слова, сказанные уже на закате жизни: «Я готов был бы отдать всю свою славу за то, чтобы знать, что где-то есть человек, который беспокоится, что я опаздываю, не возвращаюсь вовремя. А я ведь могу пропасть на день, на два, и этого не заметит никто».

turgenev_p3Но с этим он, кажется, уже смирился. Он любил вспоминать, как ему - когда-то еще студенту Петербургского университета - говаривала квартирная хозяйка - немка, слыша его ропот на судьбу, не баловавшую его присылкой денег из отчего дома: «Эх, Иван Сергеич, нэ нада быть грустный! Жисть - это есть как мух, - пренеприятный насеком. Что дэлайт! Тэрпэйт надо!» И он терпел. Ведь он всегда был терпеливым. Слишком терпеливым...

 

СЧАСТЛИВОЕ МГНОВЕНИЕ

Иван Сергеевич прожил долгую и, надо полагать, интересную жизнь. Но был ли он, великий русский писатель, счастлив? Вот любопытный эпизод из его жизни, которым он поделился однажды в узком кругу своих друзей в минуту откровения:

- ...В молодости у меня была любовница - мельничиха в окрестностях Санкт-Петербурга. Я виделся с ней, когда ездил на охоту. Она была прелестна - беленькая, с лучистыми глазами, какие встречаются у нас довольно часто. Она не хотела ничего брать от меня. В один прекрасный день она сказала: «Вы должны сделать мне подарок». - «Что же ты хочешь?» - «Привезите мне мыло». Я привез ей мыло. Она взяла его и исчезла, а потом вернулась, раскрасневшись от смущения, и прошептала, протягивая мне благоухающие руки: «Поцелуйте мне руки, как вы целуете их дамам в петербургских гостиных!» Я бросился перед ней на колени... И, поверьте, не было в моей жизни мгновения, которое могло бы сравниться с этим!..

Александр КАЗАКЕВИЧ (из книги «Звезды, как люди. Парадоксальные и малоизвестные факты из жизни знаменитых людей»)

Яндекс.Метрика