ЛАБОРАТОРИЯ

laboratorijaЭта история прислана в письме от врача одной из московских больниц.

«Несколько лет назад с пожара к нам в отделение поступило несколько человек. Один из них получил ожоги не совместимые с жизнью. Но так как на тот момент его сердце еще билось, я назначил ему обезболивающие и интенсивную терапию. Каково же было мое удивление, когда, придя в палату на следующий день, я увидел своего пациента сидящим на койке и улыбающимся. Его страшные раны наполовину затянулись, что с медицинской точки зрения было невозможно.

Заплетающимся языком он поблагодарил меня за помощь и попросил пить. Я выполнил его просьбу. А уже на следующее утро вместо страшных ожогов на его теле остались пусть довольно глубокие, но почти зажившие раны... Больной выздоравливал прямо на глазах. Вскоре мы смогли нормально общаться, чем я и воспользовался, чтобы выяснить столь интересную причину его скорого выздоровления. Вот, что он рассказал.

- Незадолго до войны, которая началась в Европе в 1934 году, НКВД в обстановке строжайшей секретности совместно с немецкими учеными вели исследования в области создания супер-расы. Причем каждая из сторон, занимаясь этими исследованиями, преследовала свои цели. Если немцы хотели полностью обновить и очистить свою расу, то наши, скорее всего, просто искали возможность создания солдат с высоким КПД, как это ни цинично звучит.

В городке К., куда приехала эта лаборатория, первым делом у всех местных жителей были взяты полные анализы. (Вообще наш городок издавна славился своими долгожителями и тем, что выращенные тут продукты способствуют скорому заживлению ран.) Целью этих анализов был поиск носителей определенного гена, который способствует быстрому восстановлению клеток тела.

Среди местных жителей тест на его наличие прошли несколько человек, включая и мою бабку, которых потом поселили в лаборатории. За те несколько лет до войны, которые моя бабка провела в этой лаборатории, ей фактически «сломали» под воздействием препаратов, так называемый, «ген старения». В результате чего любые раны и ссадины на ее теле стали заживать практически мгновенно, причем даже те которые считались не только необратимым, но и несовместимыми с жизнью. Частично вырастали даже потерянные конечности.

Сколько было человек в этой группе, я не знаю. Но как только поступило известие о том, что немцы перешли границы СССР, лабораторию в спешном порядке ликвидировали. Причем были уничтожены не только все записи, но и огромное количество уникальных препаратов. А часть «подопытных» просто увезли в неизвестном направлении. (Это уже бабка рассказала мне незадолго до своей смерти.) Хотя, если честно, меня всегда интересовало, почему в отличие от бабушек других детей моя выглядела лет на сорок, не больше? Да и умерла она не от старости, а от того, что при воспалении легких неумеха-врач ввел ей некачественный препарат.

В дальнейшем и моя мать, и даже я сам не раз удивлялись своей особенности самовосстанавливаться. Но мы старались как можно тщательнее это скрывать. Еще в детстве, когда я ненароком разбивал локти или коленки, мне попадало не за то, что я вел себя очень неосторожно, а за то, что я шокировал окружающих. Раны на коже затягивались буквально за полчаса без прижигания спиртом и чем-либо еще. Дети этого боялись, а я чуть было не стал объектом для исследований у школьного медика. Однажды он и директор, напившись, забрали меня в медицинский кабинет и срезали целую полосу кожи с руки, наблюдая, как прямо на глазах, рана быстро затягивается. Тогда на мои вопли сбежалась половина школы. Медик попал под суд, а директора просто выгнали с работы. Дело замяли довольно быстро.

Уже будучи достаточно взрослым, я смог побывать в том городке, на родине бабушки, надеясь, что смогу разыскать хоть какую информацию. Тем не менее, эта поездка особых успехов не принесла. Все, с кем мне довелось там пообщаться, в один голос утверждали, что ничего такого там не было и в помине. Единственное, что мне удалось найти, так это упоминание о бабушке в местном архиве. И все...

После окончания школы я поступил в одно из военных училищ, из которого меня сразу направили на войну. Мне довелось участвовать в так называемой «первой Чеченской», где моя особенность проявилась наиболее ярко. Однажды наша группа из пяти человек оказалась отрезанной от своих на одном из переходов. Рация, как назло, сломалась. Фактически мы оказались брошенными на произвол судьбы. Чеченцы же, наоборот, достаточно хорошо были оснащены и сразу вызвали себе помощь. Перестрелка завязалась очень жестокая. Но поскольку силы были явно неравными, вскоре нас взяли в плен. Добив раненых, наши захватчики нас разоружили, завязали нам глаза и повели в свой лагерь. Причем сам переход, как я понял по своим ощущениям, занял не очень много времени. То есть их лагерь находился достаточно близко от наших позиций.

Когда с нас сняли повязки, я увидел перед собой человека, чье лицо было знакомо половине мира и часто мелькало по телевизору в выпуске новостей. Это был один из полевых командиров, который вскоре после нашей встречи погиб. Молодой пацан, который освобождал от веревок наши руки, специально резал их так, чтобы на руке остался глубокий порез. Как вы догадались, со мной это не получилось - спустя мгновение резаная рана перестала кровоточить. А через минуту и вовсе превратилась в царапину. Заметил это и его командир, который на чистом русском пригласил меня в свою палатку (при этом, не выпуская из рук оружие и постоянно держа меня под прицелом).

Он очень удивился такой особенности и долгое время расспрашивал меня о том, как у меня это получилось. Что я ему мог ответить, если сам толком не знаю? Сделав в результате нашего разговора какие-то свои выводы, он снова отправил меня в землянку к остальным пленникам. А через несколько дней, видимо, не добившись особого успеха в переговорах по обмену пленными, меня снова разделили с моими людьми. Я не знал языка, на котором там говорили, но, судя по общему настроению, понял, что нас везут на расстрел. Однако в самый последний момент к нам подошел их командир и что-то коротко произнес. Меня повели в противоположную сторону, где посадили в старенький УАЗ, завязали глаза и куда-то повезли.

Когда машина остановилась, я почувствовал порывы свежего ветра. Затем раздался выстрел... Но они меня не убили, а просто прострелили ногу и уехали. А я с большим трудом через несколько суток добрался до своих. Людей из своей группы я больше никогда не видел. Как узнавал позднее, они так никогда домой и не вернулись...

После госпиталя я снова вернулся на передовую. Описывать эти события не имеет смысла, разве что эпизод, когда мне пришлось сдавать свою кровь. В тот день наша рота понесла очень большие потери. Раненых было столько, что донорской крови катастрофически не хватало. И чтобы как-то выйти из сложившейся ситуации, ее стали сдавать некоторые медики и офицеры. Я, зная о своей особенности и не предполагая, чем это все может закончиться, старался этой процедуры всячески избегать. Но в тот раз избежать ее не получилось. Крови как раз не хватало на еще одну порцию, которую мог восполнить любой человек. А таковых, кроме меня, на всей базе уже не осталось. Предполагая худшее, я, скрепя сердцем, сдал кровь и ушел отдыхать.

Утром меня разбудил один из медиков, который просил объяснить происходящее. Как оказалось, раны на пациенте стали затягиваться намного скорее, чем обычно, а мелкие царапины и вовсе исчезли. Врач был больше напуган, чем удивлен. Стараясь не выдать своего волнения, я ему что-то там наговорил о скрытых возможностях организма в экстремальных ситуациях и что-то там еще. Он, конечно, не особо поверил, но больше к этой теме не возвращался. И то хорошо...

В Чечне я прослужил еще около полугода. Именно тогда выяснилась еще одна особенность моего организма - меня очень сложно вывести из строя простым ударом по голове. Однажды мы проверяли один из заброшенных домов, где могли скрываться боевики. Выставив, как и полагается в таких случаях, часового, мы вошли внутрь. Дом был доверху завален самым разнообразным хламом, который, по-видимому, старались стянуть сюда со всей округи. А его окна были «заботливо» заколочены листовым металлом создавая обстановку кромешной темноты.

У нас, конечно, на такие случаи имеется фонарь. Но ни он, ни даже звериное чутье, выработанное за время пребывания здесь, не смогли спасти меня от сильного удара по затылку. Причем моего напарника, находившегося в полутора метрах от меня, нейтрализовали мгновенно. Я только потерял равновесие. Падая, я выстрелил по тени, которая метнулась в соседнее помещение. Вскрики дали мне понять, что я поразил цель. Выскочив наружу, я снес с ног еще одного боевика, который стерег нашего часового и от неожиданности, не успел воспользоваться автоматом. В итоге нам удалось их всех нейтрализовать.

А вскоре после этого меня отправили в запас. И уже около года я живу как обыкновенный гражданин.

- Ну, хорошо, - не выдержал я. - Тогда как ты мне объяснишь, что ты попал ко мне в гости?

- Ну, это очень просто. Я попал сюда вместе с остальными пациентами, побывав на пожаре.

- Согласен, но какое отношение ты имеешь к этому пожару? Извини, я проверял, прописан ты совсем по другому адресу и угодить в самое пекло не мог изначально. Как ты объяснишь это?

- Мне кажется, оставлять людей в беде не будет никто. Я в тот день просто шел по своим делам. Но смотреть спокойно на то, как убивается молодая женщина, чей ребенок остался в пылающей квартире, не смог бы никто. Уже когда я с ребенком на руках выбирался из этого пекла, в квартире взорвался газовый баллон. Дом этот давно был предназначен для расселения. Ни газа, ни горячей воды там давно уже не было. Вот люди и устраивались, кто как может. Ребенка я укрыл своей мокрой курткой, поэтому, оказавшись в этом аду, сильно обгорел сам. О том, что будет со мной далее, я в тот момент как-то не задумывался...

Выписали моего необычного пациента через несколько дней. Но даже сейчас когда я вспоминаю нашу встречу, мне до сих пор не верится, что я наяву столкнулся с тем, что мои коллеги-медики называют «скрытыми способностями организма». Мне теперь кажется, что это все мы являемся «аномалиями», поскольку в наших телах многие функции, в том числе и способность к самовосстановлению, атрофированы. И то, что нам кажется чудом, с точки зрения природы - нормальное явление. Много лет назад неизвестные ученые это доказали, вернув эту способность через старших родственников моему пациенту».

Ян ЧЕРНЫЙ

Категория: "Странные истории" Яна Черного.

Печать