«Я знаю, зачем иду по земле. мне будет легко улетать!..» (Об Александре Башлачеве)

bashlachev_alСидел, курил, слушал NIRVAN'у...

Нет, не так.

Втискиваясь, вклиниваясь, вгрызаясь в жесткий непримиримый хард-кор неистовой сиэтловской тройки, я сравнил. Да, я давно их сравниваю - американца Курта Кобейна и россиянина Сашу Башлачева. А после самоубийства Курта в апреле 1994-го вообще, помню, «самоосенился» в своеобразных параллелях: в 27 своих земных лет добровольно ушли из жизни два... брата! Их музыка их же не пощадила. Любила, но все равно не пощадила. Так бывает в этом мире:

 

«Поэты идут до конца.

И не смейте кричать им: «Не надо!»

 

Традиционно изначально фатально было т.н. инакомыслящим «дышать полной грудью на ладан».

А смерть, как всегда, выбирает лучших...

Преклоняюсь перед Поэтами, которые - от Бога. Именно они сумели заставить читателя и слушателя поверить, что поразившее их явление не было случайным, а, напротив, заключало в себе глубокий смысл - как освобождение души от многотонного груза переживаний!..

Однако на перечисление имен этих Поэтов, по большому счету, хватит десятка пальцев.

Зато сколько попутчиков от Поэзии! Имя которым...

17 февраля 1988 года в Санкт-Петербурге ушел из жизни, буквально шагнув из окна многоэтажного дома, российский поэт и бард Александр Башлачев.

Страшная, тяжелейшая из утрат. И многое хочется сказать, но... лучше промолчать: о «самом вольном и трагическом поэте 80-х» написано и наговорено столько, что мое скромное посвящение может показаться категорически запоздавшим. А то и вовсе ненужным. Да вот только Долг Памяти (читай - Совести) усиленно повелевает: лучше поздно, но все-таки открыть (причем вновь и вновь!) и ощутить (опять и снова!) созвучие его рок-бардовского буйства с... твоими личными внутриразрывными терзаниями, дабы вконец уразуметь эти великие мысли светлого из разумов:

 

Всех на свете обними - и осилишь стужу.

Люди станут добрыми, слыша твою душу...

 

Иное дело, что не каждому пониманию такое доступно. Жизнь, дескать, и без того сложна, так зачем попусту философствовать о чем-то космическом и искать смысл там, где его быть не должно?! Куда легче эгоистически отмахнуться и оставаться черным и черствым по жизни! Н-да, БОЛЬНОЕ ВРЕМЯ, В КОТОРОМ БОЛЬНЫЕ МЫ БОЛЕЕМ ЛИШЬ ЗА САМИХ СЕБЯ.

А Башлачев не мог, не имел на это права. И, главное, ему было что сказать.

 

На второй мировой поэзии

Призван годным и рядовым...

 

И эта «вторая мировая поэзия» присвоила ему это высокое звание еще при жизни! Первая же удостоила только посмертно.

Итак, он пел, он кричал, он умолял:

 

Полюбите сестру, как брата!

Я прошу вас, а то помру!..

 

К несчастью, никто не внял, не полюбил и не понял. Хотя бы то, что такие люди, как Саша, слово сдерживают: когда сердце переполнено любовью, а жесткие реалии любые светлые начинания траурно отпевают, тут нехотя задумываешься, нужен ли ты со своим вольнодумством («Не суди ты нас, а на Руcи / Любовь испокон сродни всякой ереси...») вообще? Понимая, что вряд ли нужен, уходишь.

Как? А хоть так:

 

Ведь совсем не важно, от чего помрешь,

Ведь куда важнее, для чего родился...

 


Он был одинок. Нет, не один, но - в одиночестве. Слышал корни, мыслил корнями, а каждое его Слово - это плод жизни, и если брошено оно было на ветер, так уж на «хмельной ветер любви»!

Помните, у Высоцкого: «Высшей мерой наградил его трибунал за самострел»? Так вот и Башлачев личным трибуналом наградил себя за словесный самострел Высшей мерой Любви, ибо... постоянно нести в себе невыносимое - день за днем, минута за минутой - не-воз-мож-но! Как невозможно смириться с этой страшной, этой чудовищной мельницей нашей общей судьбы, чьи бесстрастные жернова «с радостным хрустом» перемалывают кости... будь то Ванюши, будь то Егорки, водовоза ли Грибоедова или всего «времени колокольчиков» разом!..

Он не отрекался, но себя обрекал. И... стал живым и дожил до смерти.

 

В одном из немногочисленных интервью Саша однажды сказал:

«Любое чувство так или иначе представляет собой ту или иную форму любви. Ненависть - это просто оскорбленная любовь, которая может быть сколько угодно грубой, сколь угодно ненавистью, но это не будет жестокостью... Ты сколько угодно можешь ткнуть человека лицом в ту грязь, в которой он находится, вымазать его в том дерьме, в котором он сидит, но потом ты должен вывернуть его голову вверх и показать ему выход. Ты должен заразить своей любовью людей, дать понять людям, плохим людям, что они тоже хорошие, только еще не знают об этом... Я всех люблю на самом деле, даже тех, кого ненавижу. Едва ли я смогу изменить их своими песнями, но ничто не проходит бесследно. И пусть это будет капля в море, но это будет моя капля и именно в море. То есть я ее не выпью сам...».

 

Иначе говоря, его душа болела всегда, и однажды боль эта просто перестала существовать отдельно, а голос, прежде рвавшийся в страшном перенапряжении и горьком осознании крайней несвободы и невостребованности, вдруг... успокоился:

 

Рука на плече. Печать на крыле.

В казарме проблем - банный день.

Промокла тетрадь.

Я знаю, зачем иду по земле.

Мне будет легко улетать...

 

Сашка, тезка! Господи, какие еще можно выгребать из мозговых загашников словеса и идиотски упражняться в пустопорожнем красноречии, чтобы выразить все то, что мы потеряли с твоим полетом! За то, чтобы тебе поверили, ты назначил цену в собственную жизнь! Кто так сможет - пойти до конца???..

 

Старший брат, я не знаю, вырос ли тот «новый мальчик за тебя воевать». И я не верю, что «пребудет всякому по нутру, а воздается каждому по стыду». Почему? Да потому что наша убогая жизнь зациклилась на убийственной нелюбви друг к другу, когда ВСЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЕ ВДРУГ... стало чуждо. Ты пел, ты просил:

 

Мы можем забыть всех, что пели не так.

Но тех, кто молчал, давайте не будем прощать.

 

Сейчас начнется... истерика: мы их - тех, кто молчал, - прощаем. Прощаем!!! Хотя надо бы нечто наоборот... Более того - мы забываем Лучшее и Тех Лучших, Кто, как любят обычно резюмировать «высоким штилем», обостренно чувствовал истинную Справедливость, положив на ее алтарь самое дорогое - жизнь.

 

* * *

 

...27 мая 2008 года тебе исполнилось бы 48. Но ты выбрал эту - двадцать седьмую - цифру последнего месяца весны как итог своего земного существования. Возможно, это твоя правда. Только почему-то именно в этот майский день, по возможности бывая в Северной Столице, я обязательно в конце мая заскакиваю на твою могилу на кладбище, что несколько севернее Питера, отдавая свой последний долг Настоящему Человеку Александру Николаевичу Башлачеву вот этими строчками:

 

К кресту Поэта грубой жизнью пригвожден,

Взлетел над нею Он, но не узнал паденья...

«Пост Ковалева» мок под траурным дождем -

То были слезы неба в День Его рожденья.

 

Александр ЗОТОВ, поэт и журналист

Категория: А.Зотов. Проза. Интервью..

Печать

Яндекс.Метрика