навигатор

Творчество моих друзей

smirnova1- Лидия Николаевна, Ваша жизнь - словно захватывающий многожанровый фильм...

- Пожалуй! Родилась я семимесячной, «в рубашке», в деревне Мазино под Казанью. Меня завертывали в вату и клали в печурку - в русской печке есть такие углубления. По всем приметам, меня ждала долгая, счастливая жизнь. Мой отец был белый офицер в армии Колчака. До революции он писал рассказы, критические статьи, много печатался. Мама была учителем. После меня мама родила мальчика. Он, девятимесячным вывернулся из маминых рук, ударился головой об пол и умер. У мамы после этого началось буйное помешательство. Несмотря на то, что я была маленькой, я хорошо помню маму в белой смирительной рубашке с завязанными рукавами, она бьется о спинку кровати и кричит: «Лида, поди сюда!» А мне было страшно подойти. Мама скоро умерла. Когда отец приехал с фронта, не было уже ни жены, ни сына. Только я без присмотра. Он метался, пытается пристроить меня к родственникам - всюду отказ.

Наконец я попала в Тобольск - в семью старшего брата отца. У меня до сих пор в ушах слова тети: «От тебя все отказались, если бы не мы, ты бы была беспризорной». В детстве это больно ранило меня, да и теперь не зарубцевалось. У них было двое детей, и я стала их нянькой. Жили мы очень бедно. Утром мне давали стакан чая и два тоненьких кусочка хлеба с маслом, если я хотела взять еще, тетка била по рукам. Из черного хлеба тетка делала маленькие соленые сухарики, они мне казались вкуснее любого печенья. Из одежды у меня была черная бумазейная юбка и такой же свитер. Чулки сплошь заштопанные. Но я была изобретательной: из свитера сделала кофточку, к ней пришивала то белый, то розовый накрахмаленный воротник и манжеты. Не дай Бог было опоздать из школы домой, тетка брала меня за шиворот и колотила.

Помню своего первого кавалера, который ужасно тискал мою маленькую грудь. Мне было очень больно, но я терпела, считала, что так и надо - терпеть. Я рано развилась. В 12 лет мальчишки бегали за мной табунами. Кто знает, куда меня мог занести ранний эротизм, если бы не тетка. Когда она увидела, что мужчины как-то заинтересованно смотрят на меня, то стала внушать мне, что я должна сохранить невинность до свадьбы. Эта заповедь сидела во мне так глубоко, что никакие страсти не заставили меня потерять голову. Как только дело заходило далеко, я железным голосом чеканила: «Я девушка!» и убегала. Мой жизненный опыт пригодился в моей актерской профессии.

- Вы помните свою первую любовь?

- Первая любовь у меня была в старших классах, мой одноклассник, маленький Витя Лагатюк. После уроков, когда все уходили из класса, я целовала парту, за которой он сидел. Прошло около сорока лет. Однажды я делала прическу, и мастер все посматривал на меня. Ну, думаю, узнал «звезду экрана». А он наклоняется ко мне и спрашивает: «Вы не Лида Смирнова?» Я кивнула. «А я Витя Лагатюк». Он сказал это с таким значением... Наверное, гордился, что знаменитая артистка была когда-то в него влюблена.

- А как Вы попали в кино?

- После школы я поступила в промышленно-экономический техникум, сейчас это Университет имени Баумана. Когда получила диплом, меня направили работать в Главное управление авиационной промышленности. Где за мной сразу стал ухаживать заместитель начальника управления. Однажды он пригласил меня в театр. Я так торопилась, что чуть не опоздала. Пришли, стали смотреть спектакль. Чувствую, ужасно хочу в туалет. Начался антракт, кавалер приглашает в буфет, а я не могу встать. Мне было стыдно, что я вообще могу захотеть в туалет. Так и не пошла. Начался второй акт, а я не вижу, что на сцене, вдавливаюсь в кресло. Наконец кончается спектакль, я встаю, иду еле-еле. Он пошел взять пальто, я думаю: «Ну, вот! Нужно сбегать в туалет» и опять мне стыдно. Решила терпеть. Мы оделись, вышли из театра, и... горячая струя потекла в ботинки! А он меня держит под руку и говорит: «Пойдемте в кафе?» А на улице был сильный мороз и мое платье, которое я одолжила у тети, стало колом примороженным, а туфли обледенели. Он предложил пойти пешком. Я так дрожала, что кавалер подумал, наверное, что от волнения. В конце концов я сказала, что мне нужно домой, так как завтра экзамен (я в то время уже училась в Авиационном институте на вечернем отделении) и бегом домой.

Несмотря на этот случай, я очень любила ходить в театр. Я смотрела с жадностью, замечала, как ходят актрисы, как говорят. Я безумно завидовала тому, что эти женщины на сцене, а я - в зале. Мне хотелось, чтобы мной восхищались, чтобы мне аплодировали. И я подала заявления сразу в несколько театральных вузов. И представьте себе, меня всюду приняли. После окончания училища я стала работать в театре, но желание играть в кино усилилось. И я поехала в Ленинград и напросилась на пробы в фильм «Моя любовь». Кроме меня пытали счастье 18 актрис. Корш-Саблин очень хорошо отнесся ко мне, но я совершенно не надеялась на удачу и поэтому уехала со своей компанией в поход по Уралу, правда оставила адреса наших стоянок на киностудии. И вот в одном городке получаю телеграмму: «Вы утверждены на главную роль. Срочно приезжайте». Мне хватило несколько минут, чтобы собраться и первым же поездом уехать в Ленинград. Я попала в роскошный номер в гостинице «Европейская». Лучшая портниха шила мне королевское платье, со мной беседует режиссер Корш-Саблин, а композитор Дунаевский хочет со мной познакомиться. Мне казалось, что все это во сне.

smirnova2В чем секрет «Моей любви»? Мне кажется, прежде всего, в замечательной музыке Дунаевского. В работе талантливого белорусского режиссера Корш-Саблина, который подобрал хороший актерский ансамбль. После «Моей любви» я превратилась в новую звезду, с открытками, автографами, с огромным количеством поклонников.

- Правда, что Дунаевский, на съемках этой картины влюбился в Вас?

-- Сколько стоит корзина белой сирени зимой? Дунаевский, зная, что это мои любимые цветы, постоянно дарил мне эти цветы, где бы я ни была. А еще он присылал мне каждый день одно письмо и две телеграммы. Но самое главное, что я должна была на эти письма отвечать. А это было непросто. Предположим, он пишет о Флобере, а я ничего о нем не знаю. Бегу библиотеку, ищу, цитирую. Он пишет мне о Моне. А я и не знала, что Моне и Мане - это разные художники. Значит, иду в музей. Когда я приходила к нему, он открывал и говорил: «Пришло солнце!»

Когда фильм «Моя любовь» был закончен, он подарил мне экземпляр песни «Моя любовь» с надписью: «Я ничего Вам не дарю, я отдаю то, что принадлежит Вам». Дунаевский предлагал стать его женой. Мне нравились наши отношения, но это была игра с моей стороны. Если я стану его женой, то кончатся наши тайные свидания, письма, цветы - вся эта дивная сказка. Я испугалась и сказала: «Пусть все остается по-прежнему...»

Потом Дунаевский пропал. Последнюю корзину белой сирени я получила на свой день рождения 13 февраля 1941 года. Шли годы, я отдыхала в Риге. По дороге с пляжа я зашла в ресторан. Вдруг маленький оркестрик заиграл мелодию «Моя любовь». Я улыбнулась и подумала, что они узнали меня и заиграли в мою честь. Вдруг кто-то меня берет за плечи. Я поднимаю голову - Дунаевский. Это он заказал мелодию для меня. Я не так уж много понимала в музыке, больше делала вид, но старалась быть не просто женщиной, а возлюбленной великого композитора. Надо сказать, что Исаак Иосифович прекрасно умел ухаживать за женщиной. Я очень благодарна Дунаевскому за все, что он для меня сделал. Все время, что мы были вместе, он пытался превратить в праздник.

Вот все говорили, что Любовь Орлова и Александров во что-то играли. А разве это плохо? Я была у них дома и наблюдала их отношения. У нее была своя комната, у него своя. Он всегда стучал, когда хотел войти. Я думаю, это лучше, чем когда режиссер при всех матом кроет свою жену. Это я тоже видела, но не буду называть слишком известную пару. Тогда после концерта я пошла за кулисы и поблагодарила Дунаевского, и мы расстались. Утром он улетел в Москву, а на следующий день его не стало. Это было 30 лет назад, а для меня как будто вчера.

- Съемки какого фильма Вам запомнились больше всего?

- Фильма «Парень из нашего города». Снимали мы его в Алма-Ате. Работали в три смены. Была зима, но в павильонах не топили. Мы с Крючковым снимались по ночам, у нас изо рта шел пар. Все время хотелось есть. Мы с Колей мечтали о стакане горячего чая, или хотя бы кипятка. Коля Крючков после съемок выпивал стакан спирта и играл на гармошке. За что его сильно ругала Марина Пастухова, его тогдашняя жена. Картину мы сдали в 1942 году, и она стала неслыханно популярной среди бойцов красной армии.

В Алма-Ате я заболела брюшным тифом. При этой болезни стригут волосы, но мне врачи оставили волосы: не станешь же снимать лысую актрису! Однажды я взялась за волосы и они остались у меня в руках, и я увидела, что они покрыты гнидами.. Знаменитый оператор Рапопорт во время съемок фильма «Она защищает Родину» влюбился в меня. После болезни учил меня ходить. Помню, мы ехали в горы, находили полянку с пеньком, он на него садился, клал мою голову на колени, мазал волосы керосином, а потом ногтями снимал мертвые гниды. И с этими гнидами в руках он говорил мне о своей любви... Владимир Рапопорт стал моим мужем.

Мы прожили 37 лет. Он так любил и так берег меня, что когда уходил из жизни, страдал оттого, что знал: мне будет трудно без него. Он был очень талантлив и умел любить так, как редко кто может.

-- Вы много работали с Петром Алейниковым, который был родом из Белоруссии...

-- Петр Алейников стал очень знаменитым после фильма «Трактористы», а мы с Петром познакомились на съемках фильма «Случай в вулкане». По сюжету у меня был роман с героем, которого играл Олейников. Снимал фильм Евгений Шнейдер, он хороший человек, но режиссер никакой. Петр с режиссером часто спорили. Помню, у нас была сцена, которую мы репетировали в номере у Шнейдера. Я должна была после реплики выскакивать из ванной и продолжать диалог. Я сижу в ванной, жду реплику. Вдруг слышу крики, выскакиваю и вижу такую картину: сидит возмущенный Шнейдер, а Петя расстегнул брюки и положил на стол... свои «причиндалы». Я ахнула, а Алейников кричит: «Вы не режиссер, вы вот кто!» Он сорвался, ему не хватило терпения слушать бездарные замечания режиссера. Шнейдер заявил, что до тех пор, пока Алейников не извиниться, никаких съемок не будет. Вся группа отдыхает, время идет. Алейников извиняться не собирается. Приезжает партийная делегация из Москвы. Вызывают Алейникова, прорабатывают его по первое число, требуют извинений. Петя долго сопротивляется и наконец выдавливает: «Я, конечно, извиняюсь, но он все равно не режиссер, а гов...о!» И его простили, чтобы не срывать съемки. Безусловно, Петр Алейников был талантливым актером, с обостренным чувством справедливости, из-за чего очень страдал.

- Вам предлагают сейчас сниматься в кино?

- Съемка, которая раньше радовала меня, теперь, наоборот, раздражает. Я не хочу сниматься, потому что так редко сейчас встречаются профессионалы. Нет драматургии, совершенно нет хороших ролей. Нет стержня, нет идеи, ничего не выписано, и никого это не волнует. То, что сейчас снимают - это халтура в чистом виде. Я удивляюсь, что на моих встречах с публикой где-то еще молодежь меня слушает.

Азар МЕХТИЕВ

 

Яндекс.Метрика