навигатор

Творчество моих друзей

solomin_jurij- Кто были ваши родители?

- Родители мои сибиряки. Отец Мефодий Викторович из Забайкалья, мать Зинаида Ананьевна из Томска. Оба они были прекрасными музыкантами. Отец свободно играл на всех струнных инструментах, а у матери был хороший голос меццо-сопрано. В конце 20-х родители отправились в Ленинград, где поступили в консерваторию. Однако случилась беда, в результате болезни мама получила осложнения и оглохла на одно ухо. Из консерватории пришлось уйти, отец ради матери также бросил учебу, и они вернулись в Читу. Где работали преподавателями музыки в Доме пионеров и в Доме народного творчества.

- Почему вы решили стать артистом?

- Я с детских лет занимался в драматическом кружке при городском Доме пионеров. Еще подростком я увидел фильм «Малый театр и его мастера». Все артисты театра потрясли меня, просто покорили. В этом же фильме говорилось и о театральном училище имени Щепкина. Тогда я сказал себе: «Это мое. Тут я буду работать». И после этого уже ни о чем другом не мечтал.

Мать не хотела, чтобы я и мой брат Виталий становились актерами. У Виталия были большие способности к математике, но больше всего матери нравилась профессия хирурга, и она очень хотела, чтобы мы стали врачами.

Когда я поехал сдавать экзамены, отец отправился вместе со мной в Москву. Пристроились мы жить на Ярославском вокзале, и там у отца вытащили бумажник со всеми деньгами и билетами на обратный путь.

Знакомые в управлении железных дорог устроили ему билет до Читы, но ехать надо было не позже чем через сутки. Мы встретились в сквере у Большого театра, отец был подавлен, чуть не плакал. «Ты, - говорит, - пойди к Пашенной. Узнай, берет она тебя или нет. Если не берет, то чего ждать, поехали в Читу, пока билет есть. Будешь там, в театре работать».

И я пошел узнавать, хотя еще было рано, третий тур экзаменов был впереди. Видно, лицо у меня было такое, что секретарь сразу мне вызвала Пашенную, прямо с какого-то совещания. «Чего тебе, детка?» - спросила Пашенная. Я что-то, запинаясь, промычал, рассказал про отца, про билет и про то, что мне сейчас надо знать: ехать или оставаться. Пашенная помолчала, посмотрела на меня и сказала: «Ну, оставайся». Так я остался. А отец уехал. На последние копейки я купил ему сухарей, и восемь суток до Читы он ехал на одних сухарях.

После окончания училища я был зачислен в труппу Малого театра. Меня часто приглашали в другие театры, но у меня не было желания куда-то уйти. Я пришел сюда в 18 лет, и Малый театр стал моим домом.

- Юрий Мефодьевич, десять лет назад вы были избраны художественным руководителем Малого театра. Это был сложный для вас период?

- Мое назначение совпало с труднейшим временем в истории страны. Но все-таки мы выстояли благодаря зрителям, которые верили нам. Мы старались не поднимать цены на билеты. Более того, если оставались свободные места, я говорил: «Пускайте людей, у которых нечем нынче заплатить за билет, мы не разоримся, а они внутренне обогатятся». При этом нам удалось не только сохранить прежних зрителей, но и приобрести немало новых.

В нашем театре всегда в основе была и есть классика. Мы стараемся сохранить традиции, накопленные за 250 лет. Разве это плохо, когда у народа есть традиции? Как только нарушаются традиции, перестает существовать народ. В нашем театре следят за отношением к автору, за актерским мастерством, речевой культурой. Поэтому многие иностранцы приходят к нам, как они признаются, учиться разговаривать на русском.

solomin_pСейчас русский язык сильно искажен на телевидении, в некоторых театрах в угоду моде. Я не понимаю, как можно переделывать язык Пушкина, Лермонтова, Толстого, Островского? Русскую культуру высоко ценят во всем мире. Почему же мы должны под сомнение ставить наш язык и пользоваться сленгом низкого сорта, который сейчас моден среди молодежи? Мы за экологию в театре. Поверьте, плохого классики нам не оставили. Поэтому мы решили: пусть наша основная сцена будет только классической. Словом, Малый театр остается Малым театром.

- Говорят, вам подарил свой галстук сам Игорь Ильинский.

- Нет, галстук мне подарила его супруга, когда он понадобился для реалистичности спектакля. Теперь он хранится в костюмерной театра. Кстати, в костюмерной у нас много раритетных вещей, например, костюмы Гоголевой, Ильинского, Жарова, Островского... Актеры часто завещают театру свои вещи.

Мне посчастливилось выходить на сцену с великими мастерами. Помню, как я стоял за кулисами и смотрел на народных артистов СССР. Они буквально приковывали нас, молодых артистов, своей мощью и силой. Даже если на сцене приходилось сказать всего одну лишь реплику в два слова рядом с великими артистами, это уже стоило многого. И чем «мощнее» был артист, тем более он внимателен был к своему партнеру, а особенно к молодежи.

Тогда существовала такая интересная традиция. Если в театре появлялся новый актер, то ему обязательно что-то дарили эти «великие старики», каждый в меру своих возможностей. Например, кто-то мог подарить фотографию артиста, драматурга, кто-то книгу. Это были знаки внимания. Например, Игорь Ильинский, если видел, что у молодого артиста есть талант, он на премьере подходил к нему и говорил: «Деточка, я хочу подарить вам книгу. Ты знаешь, чья это книга? Это книга такого-то автора...» Это очень сильно поддерживало молодого артиста.

- Говорят, что актерская профессия - тяжкий хлеб. В чем ее особая сложность?

- Любое искусство - вещь жестокая. Природа актерской профессии в том, что эмоциональная сторона жизни и есть материал для творчества. У актера нет вспомогательных инструментов, он работает собственным организмом. И если он перестанет переживать чувства героя, волноваться, то он не добьется ничего. Как говорится, «и из собственной судьбы я выдергивал по нитке». Недаром наш брат больше остальных страдает сердечно-сосудистыми и нервными заболеваниями.

А в старости многие великие люди оставались совершенно одинокими, без семьи, потому что полностью посвящали себя искусству. И последние годы проводили порой в нищете. Если ты надорвался, ты уже никому не нужен. Например, Маргарита Назарова, известная дрессировщица тигров, сыгравшая в фильме «Полосатый рейс», исполосованная зверями, доживала свой век в Нижнем Новгороде, запершись в однокомнатной квартире.

- Вы уверенно чувствуете себя на сцене?

- На самом деле, сомнения остаются, только я об этом стараюсь не говорить. Я думаю их нужно сохранять, но не показывать. Я сейчас стал болеть за бокс. Так вот боксеры почти не смотрят до поединка на партнера, но краем глаза его видят. Кажется, они не столько убеждены в своей силе, сколько хотят убедить в ней противника. Или штангисты, какая внутренняя сила и сосредоточенность в них появляется, когда они подходят к штанге. Так же и у артистов.

У нас был один артист, Иван Александрович Любезнов, за которым я долго наблюдал. Он был весельчак, анекдотчик, вокруг него всегда были толпы слушателей. И перед тем как выйти на сцену, он говорил им: «Сейчас я эпизод отыграю и анекдотец дорасскажу». И выбегал на подмостки. Потом я понял, что это был способ подготовки к выходу на сцену.

- В одном интервью вы говорили, что любите помолчать.

- У меня очень большие нагрузки: репетиции, спектакли, административная работа как художественного руководителя театра. Поэтому, когда удается отдохнуть, люблю побыть на даче, с природой пообщаться, с собаками. Так разряжаюсь.

- Вы любите животных?

- Я считаю, что животные обязательно должны быть в доме. У нас всегда были собаки. Мы подбирали и выхаживали больных. И никто от них в семье не заразился - ни дети, ни внуки. Сейчас у меня на даче овчарка Маклай, дворняги Леля, Лушка, Яшка и кошка Дуся.

Актриса нашего театра рассказала мне такую историю, ее дочь подобрала щенка. Он был прибит за уши к дереву. Кругом были торговые палатки и много людей. И никому не было до этого дела. Но все-таки нашелся один человек, который пожалел. Собака выжила, но до сих пор не чувствует боли. Вот в такое жестокое время мы живем.

- Правда, что вы заядлый охотник?

- Я действительно очень люблю охоту, это очень хороший отдых, и вся амуниция у меня есть. Но я больше люблю сам процесс охоты, как время провождения на природе, нежели убийство кого-либо, сбор трофеев. Так что я больше «почетный охотник», чем настоящий.

- Какой предпочитаете стиль жизни?

- Сегодня по телевидению много передач о стиле, поэтому любому человеку легко подобрать свой стиль. Что касается меня, то я знаю, какие часы нужно носить, какую обувь, как вести себя за столом... Сейчас стало модно ходить на, так называемые, тусовки. И все это требует немалых финансовых затрат. Человек публичный должен внешне выглядеть достойно.

Но меня раздражает, когда с экранов герои рекламных роликов тычут в меня пальцем: «Это твой стиль жизни!», мне хочется сломать телевизор. Ну, что я, простой человек, должен сделать, чтобы этого стиля достичь? Чтобы купить дорогущую машину или одежду, которую рекламируют каждый день? Убить, ограбить? Кого-то такая навязчивая реклама лишь нервирует, а кто-то действительно готов пойти на преступление, чтобы достичь этого миража.

Я помню, как мне тоже хотелось устроенного быта. У меня только в 1961 году появилось свое жилье, комната в коммуналке, а до этого скитался по общежитиям. И вот я, молодой человек, ходил по Арбату, заглядывал в окна квартир, смотрел на эти абажуры и думал: «Люди, которые там живут, они же уже пожилые! Им ничего не надо! Эх, мне бы, молодому, такое богатство!» Но я не шел на грабеж или убийство, а ночами отправлялся подрабатывать в массовку, где мы всей толпой изображали шум за сценой. Постепенно я заработал и на квартиру, и на прочие блага.

Все должно идти естественным путем. А подобные призывы заполучить все и сразу натравливают детей на родителей, внуков - на бабушек и дедушек. Но такого не должно быть! Стиль жизни - это прежде всего уклад твоей семьи и всего общества, в котором ты можешь существовать на те средства, которые у тебя есть.

- Как вы относитесь к современному телевидению?

- В наше время телевидение смотреть невозможно, оно дезориентирует души молодых. Большинство передач криминализированные и сексуально-озабоченные. Происходит выхолащивание нашей культуры. С экранов телевизоров почти исчезла классика, герои русских народных сказок, сказок Пушкина. Молодежь мало или вовсе не читает, плохо знает нашу историю. Однажды 9 Мая на одном из телеканалов «поколение, выбравшее «Пепси», отвечало на вопросы. «Что сегодня отмечают?» - «Победу!» - «А кто победил?» - «Не знаем...» Такое больно слышать: нельзя быть Иванами, родства не помнящими.

Мне нравятся и демократия, и свобода слова, и свобода мысли, но должен же быть самоконтроль, как минимум.

Азар МЕХТИЕВ

 

 

 

Яндекс.Метрика