навигатор

Творчество моих друзей

- Георгий Степанович, когда Вы впервые снялись в кино?

- Почти 70 лет назад. В деревне, где я родился, жили очень голодно, поэтому наша семья перебралась из Тверской губернии в Ленинград. В городе легче было подзаработать. А в деревне была разруха, голод, работали на трудодни. Старший брат выступал в цирке. Я часто бывал у него, увлекся акробатикой, начал выступать вместе с братом в цирке. Решил связать свою жизнь с цирковой ареной и поэтому поступил в эстрадно-цирковое училище. Стипендия была очень маленькой, и поэтому я часто ходил на «Ленфильм», чтобы сняться в массовке. Первые фильмы, в которых я снимался в начале 30-х были еще «немыми», но кинематограф меня захватывал все больше и больше. Я начал подумывать о том, чтобы бросить цирк и посвятить себя кинематографу, который становился самым популярным из искусств. А тут и случай подвернулся, меня приметил режиссер фильма «Ошибка героя» и пригласил на небольшую роль. Я был счастлив, и хотя роль была небольшая, работа в фильме меня увлекла настолько, что я бросил цирковое училище и поступил на актерское отделение. В Минске тогда еще не учили на актеров, поэтому за белорусские деньги был актерский курс при «Ленфильме». Там не хватало белорусских студентов, и меня приняли на этот курс и учили за ваши белорусские средства. За что большое спасибо Беларуси.

Со мной вместе учился белорус из Могилевской губернии Петр Олейников, который в 30-е годы уже был очень популярен. Учились Тамара Макарова, Иван Кузнецов. Вел курс Сергей Аполлинарьевич Герасимов, который свой актерский курс снимал в фильмах. В картине «Комсомольск» 65 лет назад Герасимов снял себя в роли диверсанта, а мне предложил роль Маврина. Это была первая большая роль в кино, после которой было много предложений сниматься еще, но вскоре мою фамилию убрали из титров, а меня самого из жизни на 17 лет.

Да, вспомнил, после окончания Ленинградского института сценических искусств нас привезли в Минск, и мы выступали перед белорусским правительством. Принимали нас очень хорошо, а мне предлагали остаться работать в Минске. Уже тогда я понял, что белорусы очень гостеприимные и хорошие люди, но перспективы актерской работы у вас не было, и я вернулся в Ленинград. Но навсегда сохранил самые теплые чувства к белорусам, где я потом много снимался на «Беларусьфильме», одной из лучших студий страны.

- Как произошло, что Вы попали в лагерь?

- Вы знаете, что в 1937 году был пик репрессий, которые продолжались до смерти Сталина и Берии. Моральная обстановка была тяжелой, доносительство вошло в моду. Люди боялись попасть сами, и поэтому стучали на окружающих, чтобы отвлечь беду от себя. В лагерях оказалось несколько миллионов людей, более восьмисот тысяч были расстреляны и пропали в лагерях. Как и большинство этих невинных людей, в лагерь я попал по доносу. Мне дали пять лет за негативное отношение к советской власти. Затем срок продлили. После срока ссылка на восемь лет. В лагере я мыл золото на Колыме, шоферил, выполнял самую тяжелую работу и, слава Богу, не сломался, выжил. Ведь многие не выдерживали, кто физически, кто морально, и сами бросались на колючую проволоку. Весь Дальний Восток, Колыма посыпаны человеческими костями. Все ударные стройки тех лет выросли в прямом смысле на человеческих останках. В конце своего срока выступал на сцене театра в Магадане, получал заново свою популярность.

После лагеря въезд в большие города был запрещен. И только с хрущевской оттепелью тысячи людей вернулись в родные места. Об этом периоде сняты фильмы, написаны книги. Александр Солженицын, Анатолий Рыбаков, чью книгу, популярную в 80-е годы, решили экранизировать. Варлам Шаламов и многие, многие другие описали эти события. Как писатели они руководствовались естественным правом на художественный вымысел. Я тоже поддался воспоминаниям и выпустил автобиографическую книгу «Саночки», которая разошлась очень хорошо. Я знаю, что книга актрисы Татьяны Окуневской «Татьянин день» была выпущена дополнительным тиражом.

- Вы знаете, кто на Вас написал донос?

- Знаю, но об этом не скажу никому. Я его давно простил. С годами по-иному оцениваешь все происходящее. Ненависть - чувство разрушающее душу. А как без души выходить к людям? К тому же у этого человека есть дети, внуки... а они ни в чем не виноваты. Дети не должны быть в ответе за своих родителей. Бог ему судья. Я простил, но не забыл, потому что забыть такое невозможно. Память - лучшее лекарство, чтобы такое больше не повторилось.

- Георгий Степанович, расскажите о некоторых моментах, что Вам пришлось пережить.

- Достаточно ли нравственных сил у меня, чтобы пройти свою дорогу как некоей единице в лагере. Я радовался каждому дню, голубому квадрату окна - с нетерпением ждал, когда уйдет дежурный, чтобы сесть и обдумывать свою дальнейшую жизнь. Никакой подавленности не было, точно все это и цементный пол, решетки в камере были привычны мне. Заключенный сам убирает парашу, ходит на отправку по тому же звенящему железному коридору, который снят в фильме «Крах» при сцене побега Павловского. Помню прогулки в одном из тюремных двориков с «выводным» конвоиром. Нам давали газету «Правда». Впервые в жизни я так много подначитался прессы. С ворами в одном вагоне отправили в лагерь на Колыму. Власти просили меня и других заключенных запомнить, что они не намерены с нами считаться как с политическими, они рассматривали нас как уголовников.

На каждой станции, как и многие другие, я просовывал в щель записки близким. Со мной не было никаких вещей, никаких денег - пайка и дорожная селедка уравнивали меня в социальном отношении с обитателями вагона. Вокруг татуированные тела, матерщина, махорочный дым... Хорошо, что я не один был в уголовном вагоне с пятьдесят восьмой статьей. Вагон наш то отцепляли, то прицепляли к поездам, идущим на север.

Апрель на Колыме, везде ручейки, горячее солнце... Бледную тюремную кожу наших лиц превращало за несколько часов в коричневую, а рты делало синими. Все старались не попасть в ШИЗО, где пол железный, где после трех месяцев выходят только в больницу, где дневальный за малейший шорох в камере ставит на камерной двери мелом крест: лишить питания на неделю. Притом срок пребывания в штрафном изоляторе исключался из общего срока наказания. Слова «зэк» не было тогда. Лагерь блестел чистотой. Чистота и порядок были главными достижениями лагеря. Барак был рассчитан на 250 человек, и на них назначались командир роты, нарядчик, три командира взводов, завхоз, шесть дневальных, один из которых был хлеборезом. Одежда была своя, вольная и только по мере того, как она изнашивалась, арестанту выдавали казенное - брюки солдатского сукна, бушлаты, ушанки «соловчанки». Все были точной копией друг друга арестантской одежды царского времени. В один из первых в моей жизни «разводов» я видел какие-то черные ящики, поставленные около «вахты». Я спросил у соседа, что это. Беглецы! Трупы! Вперед выходил надзиратель и говорил, что так будут поступать со всеми беглецами. Помню лагерную баню, где раздевались прямо на улице и давали ковш воды, как тут мыться. Холодно, белье сырое.

В лагере нельзя было разделить ни радость, ни горе. Радость - потому что слишком опасно. Горе - потому что бесполезно. Окружающие не облегчат твою душу, а сорок раз предадут начальству: за окурок или кусок хлеба. Главное ощущение после нескольких лет лагеря - это то, что я покрепче многих в нравственном смысле - это и помогло выжить. Только после ХХ съезда КПСС вагоны арестантов покатились домой, но до этого времени каждый день мог быть последним.

- Можно узнать о Вашей семье?

- На «зоне» встретил свою любовь, там мы помогали друг другу выжить, не очерстветь. Так и идем по жизни вместе, поддерживая друг друга. На «зоне» родилась первая дочь. А всего у меня три дочери и три внука, которые подарили мне правнуков. Многих моих друзей сломал 37-й год. Страх поломал все наше поколение. Они приспособились к той жизни, и дальше уже ничего не могли с собой поделать. Мы не могли быть такими свободными, как поколение наших детей. Две мои старшие дочери занимаются бизнесом: Алена владеет дизайнерской фирмой в Риге. В Латвии она живет давно, и для нее она стала второй родиной. И хотя много негативного говорят о прибалтийских республиках, дочь не жалуется и приглашает часто меня в гости. Средняя дочь Марина держит школу этикета в Санкт-Петербурге. А с младшей Юленькой мы вместе играем в театре им. Моссовета. Вместе снимались в одной из серий «Резидента». Так оказалось, что она продолжатель актерской профессии. Я доволен ее успехами в театре. Для меня большой праздник, когда семья собирается вся вместе за родительским столом, но, к сожалению, это происходит не часто.

- У Вас более 70 ролей в кино, какую Вы любите больше всех?

- Роль Вили Старка в телевизионном сериале «Вся королевская рать», который был снят на киностудии «Беларусьфильм». Я очень благодарен белорусам за эту роль. Жаль, что мало сыграл на вашей замечательной студии. Где всегда были очень хорошие условия для работы, теплая атмосфера. В Минск всегда приезжал с огромным удовольствием, потому что всегда меня принимали очень хорошо. Я помню Минск еще довоенный, послевоенный и могу с уверенностью сказать, что с каждой встречей, ваш город становится лучше и лучше.

- Роль Старка отрицательная, почему она Вам ближе, ведь у Вас было много положительных ролей?

- Вили Старк - циничный политик, буквально взбирающийся на президентский Олимп. Все критики были единодушны в том, что роль мне удалась. Актеру всегда интереснее играть отрицательную роль, потому что в ней есть, что сыграть. Только в таких ролях актер может раскрыть все свои дарования. Жаль, что ролей подобного драматического накала не так уж много в моем списке. А сейчас вообще предлагают роли, за которые я никогда не возьмусь. На творческих встречах я убеждаюсь, что люди помнят наши советские фильмы, за которые мне не стыдно.

- Как проводите свое свободное время?

- В молодости любил заниматься спортом, играл за сборную киностудии по футболу, тогда были различные соревнования между киностудиями страны. Мы несколько раз побеждали на всесоюзных соревнованиях. Спортивная закалка помогла мне выжить в лагерях. Любимое мое занятие - это поездки за грибами, я ведь заядлый грибник. У меня есть любимые места, где я знаю каждый кустик, потому что десятки лет езжу за грибами в одно и то же место, и никакие заграничные туры мне не нужны. На зиму с женой заготавливаем различные солянки с грибами, маринуем, солим. Я люблю грибы в любом виде.

Азар Мехтиев

 

Яндекс.Метрика