навигатор

Творчество моих друзей

- Рената, в вашей семье были творческие люди?

- Моя мама - очень творческая, и совсем безбашенная. Она у меня врач, хирург, потрясающе хороший специалист, у нее очень легкая рука. Именно мама сформировала мой вкус. С самого детства она шила мне платья. Помню, за ночь она могла сшить наряд и, проснувшись утром, я находила его торжественно выглаженным на спинке стула. Мы были крайне стеснены в средствах, но лично я очень поздно вообще стала обращать внимание на одежду и как-то страдать на этот счет.

На выпускной вечер мама мне перешила еще бабушкино, шифоновое платье, такое прозрачное. И еще у меня не было туфель. Тогда мы взяли тоже старые мамины туфли, дикой элегантности начала шестидесятых годов на шпильке. Я только срезала длиннющий узкий носок. Отхватила ножницами! Уже тогда я что-то такое наверчивала. Мне не нравились современные платья.

В принципе, я недалеко ушла от той десятиклассницы, только тогда у меня не было совсем денег, что тоже важно в погоне за внешней красотой. Нехватка средств ставит тебе рамки, что тоже иногда полезно. Ну, не было у меня денег. Я надевала черный свитер, черную юбку и высокий каблук. Это и сейчас моя любимая одежда. Везде покупаю эти черные свитера и узкие юбки.

Еще все эти «самые главные моменты» - сумочки и туфли. Помню, я купила просто кожаную мужскую папку и отрезала от нее какой-то ремень сбоку - получилась такая узкая элегантная сумка. Во время учебы во ВГИКе я носила своеобразную униформу - то черный свитер, то белую мужскую рубашку с черной юбкой. За такой стиль меня называли «эсэсовкой». А вообще безденежье, бедность - реальность, через которую я прошла.

- А доставать вещи у спекулянток вам не приходилось?

- Все эти вещи были такими страшными! Они были неразрывны с «продавщицами», они подходили им, но не мне! Казалось, что они сначала сами это поносили, потом постирали, подшили и пытаются избавиться от этих нарядов. Только один раз я купила кооперативные сапоги у какой-то женщины возле Большого театра, потому что начиналась зима и мне нечего было носить. Это был 1986 год. Сначала у меня было мало вещей. Теперь больше, но все они одни и те же - черные свитера и черные юбки.

- Рената, давайте вернемся к вашему детству.

- В школе меня сторонились, я сторонилась в ответ. По вечерам возвращалась домой, там никого не было, потому что мама допоздна «горела» на работе. Ждал меня только голубой волнистый попугайчик Тотоша. А также великие актрисы, которые каждый день в шесть вечера по радио устраивали «литературные чтения». Все одноклассники гуляли во дворе, а я слушала радио. И поедала сосиски с зеленым горошком. Они в термосе были, потому что газ зажигать мама мне не разрешала.

У меня до сих пор к сосискам отвращение, я их все детство каждый день ела. Горошек-то, хрен с ним, а сосиски видеть не могу!

Помню, был в восьмом классе у нас урок физкультуры зимой. Учитель сказал - съехать на лыжах с горки. И ко мне подошел Протасов, был у нас такой маленький и страшный, не знаю, что с ним сейчас, так вот, подошел он ко мне на горке и сообщил, что у него была ночь любви с какой-то девушкой. Так важно сообщил и съехал вниз.

Я просто была в шоке. Думала: боже мой, чем занимается наш Протасов. Или девочки мне иногда жаловались, что им приходится ходить в больницу и предотвращать свои беременности, а я все думала: боже мой, боже мой! Я была подзадержавшаяся в развитии, я еще не жила такой жизнью, все ждало меня впереди.

- После ВГИКа бедность ваша закончилась?

- Она только тогда началась! Потому что я была неизвестная сценаристка.

- Как вы стали актрисой?

- Я никогда не хотела сниматься, как актриса. Даже в страшном сне себе не представляла! Я считала себя нефотогеничной, зажатой. Какая-то определенная известность пришла ко мне сначала как к исполнительнице своих монологов в картине Киры Муратовой «Увлечения». Я поражаюсь, как Кира углядела во мне персонаж! Я училась на сценарном факультете и всегда отказывалась играть у режиссеров. Единственная, кому я не могла отказать, это Кира Муратова.

- Почему?

- Для меня Кира в кино - как Рембрандт в живописи. Это гений среди нас. Среди современников она самая крутая, если взять каких-то ее одногодков мужчин-режиссеров. Некоторые из них продолжают снимать, и зря. Хорошо, если бы они уехали на огороды. Я бы им выдала всем по золотой лопатке с бриллиантовой ручкой, чтобы копали огурцы.

- В вашем фильме «Богиня: как я полюбила» у вас выведен образ очень странной блаженной. Где вы таких встречали?

- Ничего удивительного, что я показала в картине такую вот блаженную. Это абсолютно русская традиция. Им трудно выжить, и они почти исчезли, я их почти не вижу уже, но они нужны обществу, чтобы пробудить в нас жалость, чтобы показать, что есть в мире еще более уязвленный, чем ты человек - и его надо пожалеть.

- Ваши картины - повод поразмышлять о смысле жизни...

- Каждый этот смысл выдумывает для себя сам. Для меня смысл жизни - это любить кого-нибудь. А если не дано испытать любовь - не стоит роптать.

- Скажите, мужчина способен понять женщину?

- Женщину не нужно понимать. Ее нужно любить.

- Вы согласны, что мужчины не только любят ярких, неординарных женщин, но и боятся их?

- А как же им не бояться? Это же надо как-то соответствовать, подстраиваться, соглашаться с тем, что не он главный. Для того чтобы быть в хороших отношениях с мужчиной, есть элементарные рецепты: все время говорить, что он лучший и никогда ему не возражать. С другой стороны, если мужчина - настоящая личность, с такой женщиной ему будет скучно.

litvinova_chit- Режиссер - это больше мужская профессия. Не представляю, как вы можете кричать на съемочной площадке: «Камера! Мотор!»

- А я и не кричу. Я об этом все время забывала, и это делала мой второй режиссер Саша Бразговка. Но сейчас уже нет разделения на мужское и женское. Вы разве не видите, что начинается чистый матриархат? Только в нашей «мужской» стране это трудно доказуемо. В правительстве, например, на удивление мало женщин. А если они туда и попадают, то просто диву даешься: неужели страна состоит из этих толстых коров? А мне нравятся другие женщины - творческие, порывистые.

- А в жизни вы можете заплакать?

- И в жизни я этого не люблю. Как говорила моя героиня в фильме «Небо. Самолет. Девушка»: «Выдержка. Главное - выдержка». Что ж тут приятного, когда вас все время шантажируют слезами, своим плохим настроением, когда вас изводят - это какой-то вампиризм бытовой.

- Рената, у вас есть подруги, с которыми можно поговорить на какие-то женские темы?

- Нет. Девушки меня не любят. Мне вообще не нравится слово «подруга» и все эти женские отношения. Есть люди, с которыми я работаю, и которые со временем становятся друзьями. И у меня так мало времени, что не до женских разговоров. Времени хватает на ребенка, но не на житейские проблемы.

- Трудно представить вас в домашнем халате, например, как вы шинкуете капусту для борща.

- Такого и не бывает. Только представьте: я могу пойти и написать рассказ, за который мне заплатят деньги, но вместо этого я начну шинковать капусту. Но это же бред! Это неправильное распределение сил. Может быть, когда-нибудь у меня и возникнет потребность в борще, но сейчас это не моя епархия.

- А что тогда ваша епархия?

- Мне нравится писать, снимать кино, фотографировать - я всюду вожу с собой фотоаппарат. Мне нравится общаться с моим ребенком. Но я не вижу смысла посвящать свою жизнь быту. Хотя есть такие женщины, которые все это любят, и я им удивляюсь. Они говорят: «Я рождена для семьи». Но с другой стороны, может быть, они просто не видели другой жизни и не знают, что есть альтернатива? Мы живем в такой стране, где холодно, и не успел встать, а на улице уже темно. И ты куда-то тащишься, сражаешься с этим общественным транспортом, с авоськами, с безденежьем... Приходишь домой, включаешь телевизор, пожаришь картошки и думаешь: «Какая там диета!». Вот так и уходят в быт все твои мечты и планы, а этого нельзя себе позволять.

- Рената, как вы относитесь к пластическим операциям?

- Я не люблю перегибы - когда о теле заботятся, а душу забрасывают в дальний угол. Вкалывают в себя разные вещества, а сами - злобные и отвратительные. Мне не нравятся все эти молодящиеся артистки с шиньончиками. Все эти искажения пластические, все эти лица натянутые-перетянутые. Что они себе думают, что у них с головой? Вот Марлен Дитрих удалилась с глаз публики долой, чтобы ее старение не стало ничьим достоянием, а оставалось бы ее личной драмой. А Лени Рифеншталь до ста лет ныряла на людях с аквалангом и своих морщин не стыдилась. И Анни Жирардо тоже проблемы из них не делает.

Человек ведь внутри себя не стареет. Может, чуть-чуть устает, ломается. Но внутри он такой же маленький, каким родился когда-то. И очень несправедливо это несоответствие постаревшей оболочки детскому самоощущению. Если есть необходимость прибегнуть к пластическим операциям, то надо чувствовать меру, не пытаться вообще время остановить.

- Вы боитесь старости?

- Я боюсь смертности. Мне кажется, самое несовершенное в нас - это смертность. Пусть стареют мужчины. Когда стареют женщины - это, конечно, более ранимо. Ну, зачем женщине стареть, собственно говоря? Пускай мужчины стареют - им это идет, им это подходит, им это красиво. Мужчина к старости набирает еще больше качества.

- Вы не боитесь показаться смешной?

- Наоборот, это очень приятно. Мне кажется, если у актера есть способность смешить, это один из самых почетных даров в актерской профессии. Я хорошо отношусь к пародиям на себя. Я все время говорю про Галкина: «Я ему не плачу, а он бескорыстно делает на меня пародии».

- Много слухов ходит о вашей дружбе с Земфирой. Расскажите, как вы с ней познакомились?

- Мы познакомились, потому что интересны друг другу. Она внесла грандиозный вклад в нашу картину своим участием. Знаете, у Бунина есть рассказ - «Благосклонное участие». Я же не знала, что есть такой потрясающий Игорь Вдовин, который в результате написал всю музыку к фильму. Она меня с ним познакомила. А Земфира написала и спела песню «Любовь, как случайная смерть». Я лично считаю, что она гениальная, она все время у меня из головы не выходит.

- Рената, одно время с вами окончили институт еще много никому сейчас не известных людей. Как вам кажется, в чем секрет вашего успеха?

- Мне кажется, это судьба, и поэтому я еще больше верю в существование твоих ангелов, высших сил, Бога. Все предрешено сверху. Когда я делала «Нет смерти для меня», я сама задавалась вопросом, почему кого-то сохранила судьба до преклонных лет, сделала звездами, а кого-то судьба убрала достаточно рано. И я не понимаю, где это распределение - по справедливости, по несправедливости? Где какие-то законы или закономерности. Это великая тайна, и ничего не понятно.

А в чем мой успех? Не знаю. У меня все время спрашивают, как добиться успеха, а я думаю, что если ты себя не продаешь, а как-то живешь в своем стакане, то все получается. И плюс здоровье, работоспособность. Я люблю работать, мне не нравится останавливаться.

Азар Мехтиев

 

 

 

Яндекс.Метрика