навигатор

Творчество моих друзей

nahapetovНа Первом всероссийском кинофестивале актеров-режиссеров «Золотой феникс» в Смоленске Родион Нахапетов получил Специальный приз гильдии актеров кино России «За продвижение российской культуры в мировой кинематограф» за фильм «Заражение». В 20 лет он дебютировал в картине Шукшина «Живет такой парень», в 23 стал кумиром поколения, сыграв главную роль в фильме «Влюбленные». В 70-80-е годы Нахапетов был фантастически популярен. Снялся в замечательных фильмах «Нежность», «Это сладкое слово «свобода», «Раба любви», «Валентина», «Торпедоносцы». Но актерской популярности ему в какой-то момент показалось мало, и в 1974 году Нахапетов дебютировал как режиссер. Его фильмы «С тобой и без тебя», «На край света», «Враги», «Не стреляйте в белых лебедей» имели огромный успех. В перестроечные годы антифашистская драма Нахапетова «На исходе ночи» была приобретена студией «ХХ век Фокс» и продана в 94 страны мира. В Голливуде Нахапетов снял «Телепат», Кровь успеха», «Бордер блюз», «Трилогия убийства», «Московские дни, лосс-анджелесские ночи». Сейчас он часто бывает в России, где снял 12-серийный фильм «Русские в городе ангелов», 4-х серийный «Моя большая армянская свадьба»

- Родион Рафаилович, почему вы не вернулись в Советский Союз?

- Случилась любовь, которая буквально сразила меня наповал. С Наташей Шляпникофф, американкой русского происхождения, я познакомился уже в Штатах. Наташа была в Америке моим менеджером. Мы общались с ней день за днем и постепенно ее характер, ее внешность, ее увлеченность моими фильмами, ее собственная неординарная судьба - все это перевело наши отношения в более глубокое русло. Она была замужем, у нее была маленькая дочь Катя. У меня в Москве осталась семья - жена, актриса Вера Глаголева, и две дочки - 12-летняя Аня и 10-летняя Маша. Но наш роман так стремительно развивался, что мы уже ничего не могли поделать. Эта любовь стала несчастьем, потому что она разрушила мою предыдущую семью. И стала счастьем, потому что я встретил человека, которого очень люблю.

- Ваш развод с актрисой Верой Глаголевой обсуждала вся страна. Многим мужчинам пригодился бы совет, как вам удалось сохранить дружеские отношения с бывшей женой, теплые, родственные отношения с дочерьми.

- Человеческие отношения - зыбкая зона. Подсказки со стороны не многим помогут. Когда продолжать старые отношения уже нельзя, надо строить новые. Идти маленькими шажками, по кирпичику восстанавливать поломанное. Мне повезло: Вера оказалась умной, деликатной женщиной. Ни единым словом она не настраивала детей против. И мне в отношениях с девочками оставалось только соответствовать их ожиданиям: помогать осуществлять мечты. Большие и маленькие. Быть советчиком, другом. Готовых рецептов, как это сделать, нет. Главное, быть всегда в курсе того, чем дети живут, что происходит вокруг них, и тогда вы не станете для них чужим человеком.

- Оставаясь в Америке, вы мечтали покорить Голливуд?

- Я уже сказал, что остался в Америке не потому, что собирался перевернуть кинематографический мир. Я знал, актер я очень хороший, но не владею в такой степени английским языком, чтобы блистать на западном экране. Как режиссер я могу делать хорошие картины. Но ведь нам, режиссерам и актерам, не выдают справок, в которых бы значилось: «Ты хороший режиссер». Ты должен доказать это на деле. Как? Надо сначала найти деньги. И вопрос даже не в том, можешь ли ты открыть нужную дверь. Я могу зайти к директорам крупных кинокомпаний, но дать или не дать тебе денег на съемки картины решают продюсеры. Если твой фильм в Америке заработает большие деньги, все двери откроются перед тобой сами. В 1995 году мы с Наташей организовали свою компанию, мы сделали несколько художественных фильмов и три полнометражных документальных фильма. Наша компания живет, может быть, скромной, но честной и порядочной жизнью.

- Сейчас Владимир Машков, Валерий Николаев, Ксения Алферова активно работают в Голливуде. Возможно ли, что они станут звездами голливудского масштаба?

- Американские звезды - это те, кого не просто узнают в лицо на улице, а принимают их как героев, на которых хотелось бы походить. Наши же все равно выражают в первую очередь русский характер, а он еще не стал американцам в такой степени близок. Пожалуй, только Шварценеггер стал национальной американской звездой, не будучи американцем.

- Многие молодые люди мечтают покорить Америку и Голливуд в частности. Можете ли с высоты своего опыта от чего-то предостеречь, что-то посоветовать?

nahapetov_p- Что бы я ни сказал, это вряд ли изменит чье-то решение. Каждому суждено совершать собственные ошибки. Но предупрежу: там вас никто не ждет, на голову дождь из долларов не прольется. Ждут тяготы, непонимание. Америка - совершенно другой мир. Он быстро освобождает от иллюзий. Если же ехать с целью выйти замуж, то это осуществимо, причем несложно. Если цель - завоевать Голливуд, то это практически невозможно. Роли, которые предлагают изучать иностранцам, очень заштампованы, условны. Никаких главных и глубоких ролей, предлагаемых русским, я не припомню. Актеры, говорящие с акцентом, не очень нужны. В Голливуд трудно прорваться со стороны. Там сильна клановость. Тысячи актеров, сценаристов тратят годы на надежды, что их кто-то заметит, откроет. Мечта об удаче для многих превращается в трагедию. Я приехал в Америку в 1988 году, имея, как мне казалось, особый статус. Киностудия «XX век Фокс» купила мой фильм «На исходе ночи». Был пик перестройки. К русским относились с большой симпатией. Из врагов «холодной войны» мы становились друзьями. И мне казалось, что эти обстоятельства помогут мне в работе в Голливуде. Это оказалось иллюзией.

- Вспомните свой первый приезд в Голливуд.

- В 1975 году, когда я привозил свою картину в Сан-Франциско, мне неожиданно сказали: «Полетишь в Лос-Анджелес и посмотришь Голливуд». Большего разочарования я не испытывал никогда, потому что мне казалось, что если «Мосфильм» - красивая, большая студия, то что такое Голливуд - это, наверное, что-то немыслимой красоты. А оказалось, что это просто голые стены, закрытых студий, без окон. А остальное - очень большой город. То есть первое впечатление у меня было очень безрадостное, я не вынес оттуда, что вот в этот город я хочу приехать, вот здесь я хочу умереть, вот здесь я хочу создавать фильмы. Нет, наоборот, думаю: «Боже мой, надо скорей в Москву, там лучше».

- В 90-е годы вы организовали благотворительный фонд, чтобы помогать детям с больным сердцем в России. Этот фонд еще существует?

- Фонд работает, но с годами в его деятельности многое изменилось. Когда-то американцы с готовностью помогали нашим сиротам, а теперь резонно спрашивают в ответ на просьбу: «А почему ваши олигархи, покупающие на аукционах вещи за астрономические суммы, не помогают детям своей страны?» В начале работы мы возили больных детей в Америку, потом, наоборот, американских врачей в Россию. Из Калифорнийской университетской клиники как-то раз приехали 25 врачей с лекарствами и дорогостоящей аппаратурой. Прооперировали, спасли десятки детей в Москве, Казани. Но потом мы стали сталкиваться со множеством бюрократических препон. Нам запрещали ввозить лекарства, подозревая врачей в мошенничестве. Тьма бумаг, согласований. Рогатки на каждом шагу, ожидание взяток. Теперь ни с какими деньгами мы категорически не связываемся. Помогаем только делами. Смысл работы фонда - мост дружбы, мы помогаем врачам и пациентам находить друг друга.

- Родион Рафаилович, откуда у вас такое редкое имя?

- Моя мама Галина Прокопенко во время Великой Отечественной войны была активной участницей партизанского движения. Несмотря на то, что маме в то время было всего двадцать лет, она выполняла ответственные, боевые задания. Чудом осталась жива. Однажды получив задание, мама отправилась из дома с намерением перейти границу, попала в плен, бежала и все-таки выполнила свою миссию. Даже будучи беременной мной, она выполняла боевые задания, переходя линию фронта. Когда я родился, у мамы настолько была любовь к нашей родине, что она, не раздумывая, назвала меня странным для наших дней именем Родина, в честь партизанского отряда в котором она была. Потом жизнь заставила стать меня Родином, Родионом.

- Вы воспитывались в детском доме?

- После войны мама болела туберкулезом и практически не поднималась с кровати. Нам жить негде было. И в школе понимали, что меня надо куда-то пристраивать, чтобы я не заразился от нее. Так я оказался в детском доме, где провел два года. После смерти мамы я нашел ее письма подруге. Мама очень боялась, что в детдоме я окажусь в плохой компании, буду пить, курить и материться. Это была бы для нее катастрофа. И как только позволило здоровье, она забрала меня домой. У мамы был настоящий талант педагога. Сначала благодаря ей я увлекся научно-фантастической литературой, затем она привела меня в судостроительный кружок. Можно сказать, что именно мама вылечила меня от детдомовщины, отогрела семейным теплом. С тех пор я начал понимать, как это важно для ребенка - иметь свой дом. Впрочем, как мне кажется, в нашем народе всегда было такое понимание - не случайно после войны в семьи брали по десять сирот. Теперь в России культ семьи, увы, разрушен. Поэтому такое количество беспризорных. А вот в Штатах брать чужих детей на воспитание - широко распространенное явление.

- Почему ваша мама - герой войны попала в психушку?

- Во времена Хрущева мама работала воспитателем в лагере для политзаключенных. Передавала письма на волю. Написала письмо Хрущеву, чтобы он во всем разобрался. В ответ в 1962 году ее, бывшую партизанку, человека честного и бескомпромиссного, посадили в психушку. Мама не была диссидентом, просто не умела притворяться, вот и высказывалась резко о происходившем в стране. Нашлись люди, которые написали на нее донос. Я в это время уже учился во ВГИКе. Зная, как тяжело живется маме, я периодически посылал ей небольшие деньги в Днепропетровск, где она жила. Однажды деньги вернулись обратно с уведомлением, что адресат выбыл. У нас не было телефона, и я не мог узнать, что случилось, поэтому, бросив учебу, я поехал к маме. Оказалось, что в 5 утра к нам в квартиру ворвались люди, которые вытолкали маму в одной сорочке на улицу и увезли в психиатрическую больницу. Я, девятнадцатилетний юноша, отчаянно пытался ее оттуда вызволить. Я обратился в газеты и журналы, которые писали о маме, как герое войны. Спасибо им, они стали обращаться в инстанции, почему мама оказалась в психбольнице. Я каждый день старался посещать маму, и вот однажды в сквере ко мне подошла заведующая отделением и, плача, сказала, что под нажимом общественного мнения, я как совершеннолетний должен настоять, чтобы забрать маму домой, под мою ответственность, так как может случиться беда. Я стал спрашивать какая беда, и она по-секрету рассказала, что главврач больницы тайно колит маме какие-то сильные уколы, которые не записаны в его листе назначений. Мне удалось вырвать маму, но через месяц у нее под грудью появилась онкологическая опухоль, которая стремительно разрасталась. Возможно, это было следствие запрещенных уколов, но сделать уже ничего нельзя было, и вскоре мамы не стало. Позже я снял об этом фильм, который так и называется «Психушка». Когда мы работали над его сценарием, я изживал свою боль и за маму, и за нерадостное детство. Новый фильм «Заражение» в какой-то мере тоже автобиографичный. Только в фильме мама стала папой, а за его свободу борется не сын, а дочь, и действие перенесено в наше время. Мне не хотелось делать буквальную автобиографию. Достаточно было моего личного эмоционального опыта.

Азар МЕХТИЕВ

 

 

Яндекс.Метрика