навигатор

Творчество моих друзей

Алла ДЕМИДОВА на фото слева, справа журналист Азар МехтиевНародная артистка РСФСР, лауреат Государственной премии СССР Алла Демидова родилась в Москве. Окончила экономический факультет МГУ им. Ломоносова и Театральное училище им. Щукина. С 1964-го актриса Театра на Таганке, а в 1993-м создала собственный театр. Наиболее известные роли в фильмах «Щит и меч», «Служили два товарища», «Ты и я», «Зеркало», «Бегство мистера Мак-Кинли», «Стакан воды». В 2004 году актриса сыграла главную роль в картине Киры Муратовой «Настройщик», за которую получила национальную кинопремию «Золотой орел» в номинации «Лучшая женская роль в кино». Моя встреча с актрисой состоялась в Киеве на Международном фестивале дебютов «Молодость», где Демидова была членом жюри.

— Считается, что актеру полезно гуманитарное образование. Каково вам с техническим?

— Экономический факультет МГУ — это только кажется, что он связан с математикой, точным учетом. Политэкономия — даже советская — это наука о динамике общества. О циклах его развития. О механизмах перемен. Политэкономия дала мне очень многое. Например, четкое и антимарксистское понимание, что великие общественные сдвиги происходят не по экономическим или производственным, а по иррациональным причинам. И не зависят ни от материальных причин, ни от человеческой воли.

Кстати, в МГУ я попала на «лицейский» курс, из которого несколько человек стали академиками. Училась в одной группе с Гавриилом Поповым, экс-мэр Москвы, который на экзамене руками показывал мне, как развивается колхозная собственность. Я в этом совсем не разбиралась, и однажды знаменитый в МГУ профессор Копыл, увидевший, что в сельском хозяйстве я полный ноль, спросил: «Девочка, а сколько яиц курица несет в день?» Я мгновенно ответила: «Десять». По его реакции поняла, что сморозила глупость, и поправилась: «То есть, два. Одно утром, другое вечером». Этот анекдотический ответ попал в университетскую многотиражку.

— Какие у вас самые яркие воспоминания детства?

— Помню, как мы играли в детские игры на набережной возле «Балчуга», где тогда селили военных. Я была слабенькой, да еще с наследственным туберкулезом, но мне очень хотелось быть первой. Несоразмерность этого притязания и моих физических данных настолько раздражала других детей, что однажды они схватили меня и стали держать над рекой, грозя бросить вниз. Я вернулась домой в истерике и с тех пор возненавидела коллектив. Так и живу волком-одиночкой.

А еще помню, что дорога в школу вела мимо сапожной мастерской. Мне очень нравился исходящий из нее запах ваксы и свежевыделанной кожи, и я подолгу стояла и принюхивалась, испытывая кайф, видимо, родственный тому, который ловят подростки, нюхающие клей. Как-то сапожник-инвалид меня заметил и спросил, кто мои родители. Я рассказала и получила три рубля — как я думаю, за искренность. Это был мой первый гонорар.

— Вас привлекает потустороннее?

— Какое-то время назад я начала изучать эзотерические учения. Меня не устраивало мое существование на сцене, я понимала, что во мне что-то бродит. Случайно познакомилась с очень сильными экстрасенсами. Меня всегда тянуло к таким людям, правда, тогда мы и слова «экстрасенс» не знали. Я посещала курсы академика Спиркина, известного гипнотизера и экстрасенса, правда, скорее это была лаборатория под его эгидой. В этой лаборатории я была много лет. Хотя Спиркин ничего в этом не понимал, просто имел статус, а нам, начинающим, нужна была, как сейчас говорят, крыша. Постепенно я стала понимать, откуда энергию надо брать, как посылать. У меня были, какие-то способности в этой области, поэтому я часто ассистировала или сидела в углу и была медиумом — от меня брали энергию.

Иногда просили ставить диагноз, ведь там не только интуиция, но и своя методология есть. Я стала пользоваться этим в театре. У меня появился азарт. Например, я играла Машу в «Трех сестрах». Эта роль очень немногословна, но я захотела, чтобы зрители смотрели только на меня, даже когда я молчу. И это мне удавалось. Но со временем, когда стали меняться зрители на «Таганке», они совершенно перестали на мою вибрацию реагировать. Они, как дети, смотрели только на того, кто говорит. И у меня появился разрыв с залом.

— Вы верите в приметы?

— Да. После того, как я однажды летела на съемки, в Крым. У меня на шубе оторвался крючок, поэтому, едва усевшись в салоне, я достала иголку с ниткой и стала его пришивать. И вдруг подбежала стюардесса: «Что это вы делаете?» — «Пришиваю крючок». Она всполошилась: «В самолете хуже приметы нет». Я как сидела с этой шубой в обнимку, так и застыла. Летели ужасно, садились и того хуже, но долетели, сели. Дошиваю, я эту шубу, а стюардесса, глядя мне прямо в глаза, говорит: «Мы приземлились в аэропорту Борисполь города Киева вместо Симферополя!»

Выхожу. Абсолютно нелетная погода — по всему зданию аэровокзала на полу спят люди. Я полдня промаялась на ногах и вдруг слышу: объявляют рейс Киев — Одесса. «Ну, — думаю, — это где-то рядом с Ялтой». Покупаю билет и уже поздним вечером прилетаю в Одессу. Сажусь в такси, водитель спрашивает: «Куда?», и я преспокойно ему говорю: «В Ялту».

У этого одессита даже юмора не хватило, чтобы оценить ситуацию. Ехала я всю ночь на перекладных. Когда закончились деньги, я расплачивалась какими-то золотыми изделиями. Водители пробовали их на зуб: золото или нет, и я до сих пор не могу понять, как это можно определить.

Когда я добралась до Ялты, то оказалось, что съемку отменили, потому что встретили самолет, к тому времени уже прилетевший из Киева, и меня в нем не оказалось.

— В вашей жизни бывают случайности или все заранее спланировано?

— У Конфуция есть хорошая фраза: «Судьбы не существует, есть только непонятая случайность». Эта непонятая случайность и есть судьба. Я уверена, что абсолютно все предопределено.

— Как вы относитесь к ставшему почти цензурным мату?

— Однажды во время «Гамлета» на Таганке Вениамин Смехов играл Клавдия, а я Гертруду. На сцене он запутался в моем шлейфе и выругался. И хотя это услышала только я, тут же на сцене дала ему оплеуху. Так что одно время я совершенно нетерпимо относилась к мату. А потом не то чтобы привыкла, но оплеухи уже не давала. Опять-таки сейчас так снизился уровень общего зрительского восприятия, что под этой низкой планкой находится слишком много зрителей, которым мат нравится.

— В чем, на ваш взгляд, заключается смысл жизни?

— В фильме «Отец Сергий» герой произносит монолог перед гробом: «Для чего рождается человек? Чтобы родиться и умереть? Это глупо». Значит, надо готовиться к другой жизни. Мне кажется, человек должен готовиться к просветлению своей души. Мы рождаемся с каким-то импульсом, который потом становится душой. И мы должны его, этот орган, высветлить к концу жизни.

А есть ли жизнь там, за Пределом?.. Мне кажется, есть. Вот возьмите эмбрион, живущий в утробе матери. Руки-ноги ему там, в чреве, не нужны. Но они у него есть. Необходимость в них появляется, когда он умирает для той жизни и рождается для новой. Так и с душой. То, что мы называем совестью, душой, духом — называйте, как хотите, — в принципе ведь не нужно. Для размножения, общения, выживаемости. Но для чего-то же это дано. Я думаю, что для другой жизни. И как если бы эмбрион появлялся на свет без ручек и ножек, то и мы там, в другой жизни, без души будем уроды.

— Вы совсем другая, поэтому вас тяжело представить в окружении семьи.

— Я думаю, что так называемый художник вообще не семейный человек. Физические удовольствия не имеют отношения к искусству. Поэтому надо быть аскетом. Моя дорога — это аскетизм.

— Поэтому вы не захотели родить ребенка?

— Да. Мне интересно наблюдать за чужими детьми — особенно когда они играют стайкой во дворе или тихо сидят в уголочке и рисуют.

Впрочем, у меня жизнь вне сцены складывается проблемно. Не запоминаю номера телефонов, имена. Ничего не понимаю в технике. Например, на даче у меня записка, которую составил муж: как включить телевизор. Для меня эта сторона жизни закрыта. Это очень раздражает моих домашних, им кажется, что этого не может быть. У меня привычка разбрасывать все, а потом не могу ничего найти. И тогда я начинаю плакать от этой своей безалаберности.

Алла ДЕМИДОВА, автограф для газеты "Однако, жизнь!"Я боюсь толпы. Никогда не войду в троллейбус, где много народу, лучше пройду пешком пол-Москвы, если у меня не хватит денег на такси или если моя машина сломалась. Три часа буду идти, четыре... Или, например, если в магазине много людей, я лучше буду голодать или за покупками пойду ночью.

— Вы много лет играли с Высоцким, а каким он был в жизни?

— Смотря, в каком состоянии он находился. Скажем, после запоев у него возникало гипертрофированное чувство вины, и он изумительно подстраивался под партнера. Иногда было очень хорошо играть с Золотухиным, но иначе, чем с Высоцким. В Золотухине после запоев пробуждалась злость, и это очень действовало. И в нем было желание карабкаться по гладкой стене, ища то, сам не знаю что. А я это очень ценю, потому что актеру нет ничего проще, чем остановиться и всю оставшуюся жизнь прожить на старых клише.

Вы знаете, Высоцкий уже миф, и поэтому не надо его развенчивать. Его образ — это монолит, но говорить, что он и на кухне был такой, как в кино или на сцене, смешно. Володя был разным, как любой человек и еще ненасытным к знаниям. Если его не цепляло, он разговор не поддерживал: просто поднимался и уходил, но если ему было интересно, впивался в собеседника и выжимал его до последней капли.

Вспоминая бытовую сторону его жизни, расскажу один любопытный случай. Когда они с Мариной только построили кооператив на Малой Грузинской, я пришла к ним в гости. Дверь открыла Влади с дрелью в руках. «Марина, — спрашиваю, — что вы делаете?» — «Привинчиваю в ванной шурупы». — «А Володя?» — «А Володя, как настоящий русский мужик, лежит на диване с книжкой». Таких красноречивых штрихов много, но зачем же я буду вам теперь об этом рассказывать?

— Начинать ценить талант после смерти — это русская особенность?

— Увы, у нас принято, если человек умирает, сразу зачислять его в великие. На три дня, правда. Если сравнивать с той же Европой, у нас никогда не было звездной системы, да она и появилась пока только в шоу-бизнесе. Но она возникнет. Звезда — это коллективный продукт, в который вложены деньги. Но когда человек становится звездой, в нем что-то меняется. Не все ведь могут стать звездами. Если даже посмотреть на американских звезд — они, что называется, матереют. Становятся хозяевами положения. А наша вечная неуверенность, вера в то, что режиссер — всегда барин. Понимаете, мы все очень невоспитанны. Мы — культурные, но нецивилизованные. Не умеем вести себя в обществе и даже дома. 99 процентов вилку неправильно держат. А вообще, все зависит от того, как смотреть на жизнь.

Однажды в какой-то газете меня обозвали «интеллектуальной овчаркой». Я прочитала утром и подумала: «Как смело и забавно». А днем поехала с собакой и кошкой на дачу и решила заехать в сельский магазин купить им еды. Остановила машину и, пока делала покупки, оказалась прижатой к тротуару шикарным белым «Мерседесом». Жара, мои в машине задыхаются, кот аж заплакал. Наконец выходит из магазина хозяин лимузина, а с ним крашеная деваха. Я говорю им: «Что же вы припарковались, не подумав о других?» Они молчат и смотрят на меня. Я им продолжаю объяснять, как они не правы, а сама думаю: чего же они молчат? Вдруг эта деваха, в упор глядя на меня, говорит: «Овца!» Села в машину, и они уехали. Вот так в один день я побывала и овчаркой, и овцой.

 Азар Мехтиев

Яндекс.Метрика