навигатор

Творчество моих друзей

В концертном зале «Витебск» на «Славянском базаре в Витебске» состоялся творческий вечер Евгения Евтушенко под названием «Роман с жизнью».

Евгений Евтушенко на фото слева, справа журналист Азар Мехтиев Евгений Евтушенко печататься начал в 16 лет в газете «Советский спорт». В 1952 году стал самым молодым членом Союза писателей СССР. В этом же году вышла первая книга поэта «Разведчики грядущего». Всего только на постсоветском пространстве издано около 140 его книг. Произведения Евтушенко переведены и изданы более чем на 70 языках мира.

Евгений Евтушенко — почетный член Американской академии искусств, почетный член Академии изящных искусств в Малаге, действительный член Европейской академии искусств и наук, почетный профессор «Honoris Causa» Университета новой школы в Нью-Йорке и Королевского колледжа в Квинсе. Лауреат премии Академии российского телевидения «Тэфи» за лучшую просветительскую программу «Поэт в России — больше, чем поэт». В 1994 году именем поэта названа малая планета Солнечной системы.

— Евгений Александрович, вспомните, когда у вас появился интерес к книге?

— Благодаря отцу я уже в 6 лет научился читать и писать. Залпом читал без разбора Дюма, Флобера, Боккаччо, Сервантеса и Уэллса. Я с детства жил в иллюзорном мире, не замечал никого и ничего вокруг, кроме книг.

— В поэме «Мама и нейтронная бомба» вы пишите о своих белорусских корнях, о поездке на историческую родину.

— Да, мои корни действительно из деревни Хомичи Калинковичского района Гомельской области. В один из приездов в Белоруссию Андрей Макаенок отвез меня в Хомичи, где полдеревни Евтушенко. Там я нашел двух бабушек — сестер моего деда Ермолая Наумовича Евтушенко, который был расстрелян в 1938 году и реабилитирован посмертно в 1957. Мои родственники не знали, что я известный поэт, они думали, что я погиб в годы войны. Тот приезд в Хомичи был одним из самых больших потрясений в моей жизни.

— Вам не кажется, что сегодня поэзия не модна, высоты захватила попса, которая и в музыке, и в литературе?

— Да, вы правы, но с этим надо бороться. Только вот не надо во всем обвинять попсу. Мы, писатели, сами виноваты в том, что оказались на маргинальном положении. По-моему, весомость нашего слова в данный момент настолько незначительна, что даже КГБ сейчас до нас нет дела, а бюрократии и подавно. Нас, писателей, давно никто не боится. Уже давно пора задуматься, почему так произошло? Почему сейчас в авторитете не толстые литературные журналы, а глянцевые и гламурные? На мой взгляд, стремление к гламурности — это первый показатель отсутствия интеллигентности.

— Ваше стихотворение «Хотят ли русские войны» стало народной песней. А правда ли, что Марк Бернес был вашим соавтором?

— Однажды Марк Бернес мне сказал: «Знаешь, надо бы написать песню о том, хотят ли русские войны?» На что я ответил: «Что тут писать. Рефрен ты мне уже дал». Когда родилась песня «Хотят ли русские войны» и мы ее записали с Бернесом, Политическое Управление Армии выступило против этой песни. Они сказали, что она будет деморализовывать наших советских воинов, а нам нужно воспитывать боеготовность армии. Несмотря на запрет, Марк Бернес начал петь ее в своих концертах, из-за чего у него возникли неприятности.

Тогда я пошел к министру культуры Фурцевой, поставил на стол магнитофон с записью песни и попросил послушать. На глазах у Екатерины Андреевны выступили слезы, она обняла меня и сказала, что это изумительная песня. Тогда я ей рассказал о запрете песни Политическим управлением армии. Несмотря на то, что тогда уже Фурцева была в опале, ее выводили из Политбюро, она не испугалась и позвонила председателю радиокомитета. Он ответил, что, поскольку Политическое управление армии против, песню нельзя ставить. Тогда Фурцева сказала, что берет это под свою полную ответственность. Председатель спросил: «Вы можете дать нам письменное распоряжение?» Фурцева немедленно написала распоряжение, и уже на следующий день песня звучало по радио. Потом она обошла весь мир.

— Я читал, что Пушкин, ходил на рынок, потому что был очень любопытный. Поэтому у него так дивно вплетены народные выражения. А как вы наблюдаете язык?

— На мой взгляд, писатель без любопытства вообще не писатель. Пастернак как-то сказал мне: «Вы счастливый человек по многим обстоятельствам. Вас исключали из школы, судьба закинула вас в эвакуацию, где вы могли слушать народный язык. Вы работали в геологических экспедициях, где были уголовники». И добавил, улыбнувшись: «И вы, ко всему прочему, Женя, в каком-то смысле интеллигент».

У писателя должны быть разные инструменты. Если, например, я пишу об Ахматовой, то я не могу писать тем же слогом, как «Нюшка». Я очень люблю писать от лица других людей. Сегодняшний русский язык развивается в сторону англизирования. Когда-то было офранцузивание русского языка. В нашем языке до сих пор есть французские выражения, по которым, кстати, проверяется интеллигентность. Интеллигентный человек говорит «извините», а неинтеллигентный — «извиняюсь». Когда наполеоновские войска отступали из России, мародеры грабили население. Они входили в дом и говорили: «Жо ме эскью», что в переводе означает «Я себя извиняю». Так это и осталось в языке, хотя в русском языке нет возвратной формы к этому глаголу.

— Вам легко работалось при советской власти?

— Меня не любили снобы и бюрократы. Уже после смерти Брежнева его помощник позвал меня к себе и вручил письмо, подписанное 12 писателями, которые просили лишить меня советского гражданства. Этот вопрос еще при Леониде Ильиче выносился на повестку дня, но решили тогда, что это все мои завистники не знают, как от меня избавиться. А Клавдия Шульженко рассказывала, как при ней пожаловались Брежневу, что я в ФРГ говорил, что воссоединение Германии неизбежно. Леонид Ильич все перевел в шутку: «Ну, что с ним делать? В Сибирь сослать? Так он там родился». А однажды меня не выпускали из Союза в Америку, а у меня там в Медисон-сквер-гардене, где до меня никогда не выступали писатели и поэты, — грандиозный концерт. Деньги за аренду уплачены, все билеты распроданы, а мне не подписывают характеристику! Сижу я расстроенный в Доме литераторов, и вдруг звонок от Брежнева! Леонид Ильич говорит: «Ну, что вы, Евгений Александрович, вы же знаете, какая у нас тянучка бывает. Мне тоже, когда я выезжаю из Союза, выписывают характеристику». Я обомлел! А он продолжил: «Ну, вы же знаете, сколько у нас бюрократов!» А в качестве указаний от партии сказал лишь одно: «Будь собой! Действуй! Ты же Америку лучше, чем я, знаешь…»

— Для чего, будучи депутатом Верховного Совета СССР от города Харькова, вы захватили поезд?

— Ради харьковчан мне пришлось устроить махновский налет на поезд со стиральным порошком. Харьков был его крупнейшим производителем, но по указанию из Москвы, порошок полностью стали вывозить из города, начался дефицит. Вот я и захватил поезд. Тогдашний Председатель Совета Министров СССР Николай Рыжков мне позвонил и сказал: «Ну, Евтушенко! Ладно, сделаю вид, что ничего не знаю».

— Были ли моменты, когда вы всерьез опасались за свою жизнь?

— В 1972 году на меня напали и избили украинские националисты. Это было в Америке, я выступал на стадионе тысяч на пять зрителей в центре на ринге. Читал стихи, и после «Краденых яблок» сзади подбежали человек шесть. Столкнули меня с ринга и начали бить, сломали два ребра. Зал ахнул. Конечно, тут же вмешалась полиция. Зато после этого случая я снял фильм «Детский сад», который вышел в начале 80-х. В Америке он имел большой успех, а вот в России фильм до сих пор не выпустили.

— Большую часть времени вы проводите в Америке. Не могли бы вы сравнить ее с нашей страной. Какие достоинства и недостатки бросаются в глаза здесь и там?

— Мы привыкли обвинять во всех наших недостатках американцев. Обвинять кого-то в своих недостатках намного легче. Скажем, если у нас пошлая эстрада, говорят, что все это к нам из Америки пришло. Да мы сами гигантские производители пошлости! Наши многие недостатки и в Америке существуют, но в другом виде. Например, мы сейчас все меньше и меньше уделяем внимания образованию. Моя жена преподает русский в штате Оклахома — у нее 135 учеников разного возраста. Там есть прекрасные учителя, но преподавание в государственных школах субсидируется все скупее, а на частные школы не у всех хватает денег и там, и у нас. На мои курсы русского кино и поэзии приходят ребята прямо из школ, и я вижу, как они путаются в истории, как они мало знают. А с нашими что происходит? То же самое! Моя жена училась в Петрозаводском университете на филологическом и рассказывала, как пришел один парень и говорит: «Марья Владимировна, мне сказали что на вступительных экзаменах будут спрашивать Повести Белкина, я все библиотеки обегал, нигде нет такого писателя!» А один мальчик, когда его спросили, кто был самый известный генерал во время Великой Отечественной войны, ответил — Суворов. Примерно такая же каша в детских головах везде на планете, и если бы только в детских!

— Правда, что вы должны были в кино играть Иисуса Христа?

— Это очень смешная история. Фильм должен был снимать всемирно известный режиссер Пазолини. Но мне не разрешили выехать из страны. Всемирно известные режиссеры Феллини и Антониони написали письмо Хрущеву, где обещали, что роль Христа будет трактоваться в марксистском духе. Ничего не вышло.

— Как вы относитесь к тому, когда вас критикуют, что вы пестро одеваетесь?

— Не обращаю внимания. В детстве вокруг себя, я видел только черные ватники заключенных, и солдатские хаки. С тех пор люблю яркие цвета, праздник красок. Покупаю галстуки нашего русского дизайнера Кириллова, написанные как будто радугой, а не просто масляной краской, а материал для рубашек иногда выбираю сам и заказываю их по собственному дизайну.

Я и повар точно такой же, как поэт. Если я становлюсь к плите, то делаю только многосоставные блюда, с добавлением различных приправ, трав. Вкусно поесть моя слабость. Помню, в военные годы, когда из горячего был только пустой кипяток, у спекулянтов на вокзале увидел замечательную картошечку под постным маслом с листьями капусты. Я не удержался и съел. Мне закричали: «Вор!» Но я не вор, у меня деньги были, и я мог ее купить. Просто когда увидел эту бульбу, не смог сдержаться.

— Есть ли у вас девиз или какое-то жизненное правило?

— Предавая других, предаешь себя. Предавая себя, предаешь других.

— Почему в вашей лирике есть тема вины перед женщиной?

— Я сейчас женат четвертый раз. У меня все жены были редкие и замечательные. И у нас никогда с ними не было человеческих ссор, просто я вел кочевую жизнь, много ездил и мало времени уделял семье. Но все мои дети от разных браков знают друг друга и собираются вместе.

— Ваш самый большой долг перед кем?

— Каждый человек — автор книги своей жизни, но есть много людей, которые ему помогают эту книгу писать. Вот перед ними многими — главный долг.

Азар Мехтиев

Фото Максима Кучука

 

Яндекс.Метрика