навигатор

Творчество моих друзей

Михаил Жванецкий на фото справа, слева журналист Азар МехтиевПисателю, юмористу, телеведущему программы «Дежурный по стране» на канале «Россия» Михаилу Жванецкому 6 марта исполнилось 75 лет. Все его поклонники смогли поздравить Жванецкого с юбилеем на концерте 27 апреля в Концертном зале «Минск». Мне посчастливилось общаться с ним несколько раз. Последняя встреча состоялась на IX открытом российском фестивале комедий «Улыбнись Россия!»

— Михаил Михайлович, в детстве вы мечтали о славе?

— Я абсолютно не мечтал о славе, потому что не думал о том, что буду выступать на сцене. Однажды мне кто-то сказал: «Михаил, а попробуй выйти на сцену! Что ты все время шутишь в аудитории нашего морского института». Я удивился: «Ну как я могу?» А мне в ответ сказали: «Выйди на сцену и скажи то же самое». И я решился выйти, сказал, и полный зал расхохотался. Всесоюзную известность я получил, когда Райкин сказал мне: «Приезжай ко мне в Ленинград, попробуешь себя». И хотя он потом выгнал меня из-за того, что я стал выступать сольно, в меня уже микроб попал, и я уже стал стремиться к славе.

— Правда, что свою трудовую деятельность вы начинали в Одесском порту?

— Да, первую свою зарплату, 89 рублей, я получил в должности сменного механика в Одесском порту. Тогда же я понял, что главное на работе взаимоотношение в коллективе, люди, которым ты что-то должен, и тебе что-то должны. Если сумеешь наладить отношения с людьми, ты нормальный человек на работе. Нет — сиди отдельно, какой бы ты не был специалист.

— Когда вы были сменным механиком, у вас была возможность писать?

— Я приходил после смены домой, спал часа четыре и потом был свободен. Вечером репетиции, ночью можно писать. Очень хорошая была работа. И главное — море рядом. Мне нравилось наблюдать, как подходили к причалу пароходы — американские, английские, итальянские. Все остальные жители Советского Союза к ним даже близко подойти не могли. И я тоже, правда, ступить на палубу не мог — у трапа стоя пограничник. Но я был рядом с этой чужой жизнью — и это мне придавало тогда большой вес в собственных глазах. Кроме того, приходили в порт апельсины, бананы, орешки — мы первые их пробовали. Тогда это был огромный дефицит.

— Почему вы не пошли по стопам родителей, а окончили институт морского флота?

— Моя мама мечтала, чтобы я стал музыкантом или врачом. Музыкант — интересная специальность, но мне Бог не дал музыкальных способностей. А врачом я не мог стать, потому что смерть вызывает у меня панику и злость, кровь я как не мог, так и не могу видеть. А еще меня никогда не интересовало анатомическое устройство красивой женщины. На вопрос: «Что движет человеком?» — врач отвечает: «Мышцы». Я думаю, другое. Поэтому я стал инженером. Работа в Одесском порту мой главный жизненный опыт. В своих произведениях я не употребляю мата, хотя в порту даже кран не шел без него. Но недавно после услышанных выступлений на «Юморине» я пришел домой и написал несколько страниц отборным матом. Знающие люди сказали, что я переплюнул всех. Вот, что значит жизненный опыт.

— Ваша мама оценила ваш юмор?

— Нет, мама не оценила ни первой моей шутки, ни последующие.

— А когда вы впервые пошутили?

— В пять лет. Мы с родителями в час пик ехали в трамвае. И я был зажат между каким-то бугаем и пышной женщиной. Помню, как мама стала кричать: «Миша, сынок, где ты?» И я честно ответил: «Между трусов и поясов!» Хохот был на весь трамвай, и это стало первым моим признанием, а от мамы я получил выговор. Мама долго считала меня еще ребенком и однажды, когда мне уже было 20 лет, произошел такой случай. Я познакомился с девушкой, зная, что мама на работе, привел ее домой. А маму раньше отпустили. Она пришла домой и увидела, что я делаю. Ее это так потрясло, что я три дня искал ее, а потом еще две недели умолял вернуться. Мама никак не могла поверить, что я уже взрослый и могу быть с девушкой.

— Вы помните свою первую любовь?

— Первая влюбленность случилась со мной в 6 лет. В юности от прикосновения к девушке я бледнел. Знакомиться не умел, лепетал такую чушь, что сам себя не слышал. Я учился в раздельной школе, поэтому первая любовь произошла на первом курсе института. Мне сразу понравилась Алла, поэтому сидел с ней рядом. Преподаватель злился, когда видел, как я держу ее руку под партой. Я не мог на нее спокойно смотреть, меня тянуло к ней. А вообще до сих пор, я не могу равнодушно смотреть на красивые женские ноги, считаю, что это самое прекрасное, что создано Богом. На сегодня у меня одна любимая женщина, это моя жена Наташа.

— По-вашему, что такое любовь?

— Любовь — это большое несчастье. В этот момент писать невозможно, это потерянное для многого время, ты перестаешь быть человеком. Дежуришь, где-то тебя видели, и ты не помнишь, где ты был — что-то охотился, пытался увидеть. Любовь возникает на сопротивлении, вопреки, когда тебя не любят, тогда в тебе все это развивается. По моим воспоминаниям, это тяжелый случай. Однажды когда я перепутал любовь и страсть и страстно быстро влюбился, а когда получил ответ, тут же остыл. И потом, когда я встретил ее, она сказала: «Врагу не пожелаю того, что я испытала». И я ей мог сказать то же самое, но уже о другой.

— У вас трепетное отношение к женщинам, а ради них вам приходилось совершать глупости?

— А кто ради женщин не делал глупостей. Помню, еще по молодости, чтобы мне не мешали, мы перелезли с девушкой через забор, который был обмазан дегтем. После чего девушка ушла в платье с отпечатками моих ладоней на спине. Помню, я целовал ее, прижав к каменному льву, и при этом ухватил его за хвост. В порыве чувств оторвал льву хвост. Внутри хвоста была проволока, уходившая в фундамент, так я вырвал все с мясом. Лев, наверное, и сегодня стоит без хвоста.

— Каким вы были сыном, и являетесь ли хорошим отцом?

— Сын из меня, я думаю, получился неплохой. Жалко только, что сыновья, как правило, бывают хорошими под конец родительской жизни. У меня была очень хорошая мама, которая четко знала, что хорошо и что плохо. Это звучит банально, но именно эти понятия мы часто путаем. Уметь различать плохое и хорошее — это главное качество, которое я бы хотел передать сыну Мите, которому 12 лет. Мы с ним похожи. Меня отец в детстве шлепал, я же стараюсь дружить. Учится сын средне, но я его не наказываю. Лишь бы не врал.

— Как вы думаете, передается ли по наследству чувство юмора?

— Думаю, да, только я бы назвал это не чувством, а способом мышления.

— Что для вас семья?

Михаил ЖВАНЕЦКИЙ автограф для газеты "Однако, жизнь!"— Семья — это очень важная ценность. Долго быть одиноким плохо. Личность становится злобной, противной и обидчивой. Либо неряшливой, либо ненормально чистоплотной. Чтобы разговаривать с таким человеком, нужно специально приспосабливаться, он уже внутри искажен. Когда у вас есть семья внутри и вокруг вас непременно появляется что-то светящееся и ярко горящее. Вначале семья тебе светит, потом согревает. Уходят страсть, шум, гам, крик, остается тепло, которое вы излучаете друг для друга.

Еще одна глобальная ценность — дети. Когда в одной семье одновременно живет и прошлое, и будущее. Твой ребенок — это ты снова. Он идет твоими ногами, ты смотришь ему вслед и думаешь: елки-палки, это ж моя походка! Вот у моего сына, казалось бы, русская мама, а ноги еврейские мои!

Я всем советую — будьте снисходительнее к своим детям, у них не такое безоблачное детство, как принято считать. Я не знаю такого ребенка, который бы любил школу. Школу можно любить, если дома очень плохо. Маленького вытаскивают из теплой кровати и волокут на рассвете в школу с тяжеленным ранцем за плечами, какому нормальному человеку это понравится? Почему он должен учить закон Ньютона в незнакомой школе, если в знакомой квартире его ждут любимые кошка и собака? Школу любят только на выпускном. Обнимают учителей, даже директора, потому что точно знают: это не вернутся больше никогда. И в результате после многолетних школьных мучений в институте вам говорят: забудьте все, чему вас учили все 10 лет!

— Как вы думаете, чем руководствуются мужчины и женщины, когда создают семью?

— Женщины прагматичные нас, поэтому выбирают мужские мозги и с этим долго живут. Мы же выбираем красоту. Понятия не имеем: что за характер, кто такая, откуда она? Ты ничего не знаешь. Просто красавица. Привел домой и начинаешь исследовать. Хорошо, если повезло. Поэтому у мужчин всегда такой разговор: «Мне повезло, а мне не повезло». А где же ты раньше был? Ну хоть чуть-чуть потяни резину. Что ты так страшно воспламенился? У мужчин двигающая сила, как бензин. У него основной инстинкт: его организм тянет. Он смотрит туда, организм тянет туда. Мы же организмом реагируем. Повернулся — да! Отчего у тебя начинают дрожать руки, почему ты быстро цепляешь «это», чтобы никто другой не забрал? Что-то веснушчатое, корявое, ты это хватаешь, быстро на этом женишься, потому что организм тебя не отпускает. Потом, когда привел, начинаешь понимать: какой характер?

— Вы репетируете свои концерты?

— Нет. Я всегда рад, когда один и тот же монолог читаю несколько раз, потому что лучше выходит каждое новое выступление. Потому что я нахожу новые смыслы, вдруг понимаю, что можно вернуть то, что до этого вычеркнул. Я начинаю как-то по актерский ощущать образ, его характер, манеру разговора. Я начинаю в этом образе жить.

— Вы приспособились к благам цивилизации или по-прежнему пишите от руки?

— Я не могу печатать, я пишу от руки. Я читаю по этим листам вслух и понимаю, что зачеркнутое тоже чего-то стоит, и поэтому многое возвращаю к жизни. А если бы я пользовался компьютером, то я бы все уничтожил. Есть цифровые диски, а есть виниловые. Цифровые более современные, но настоящие музыканты больше любят виниловые, чтобы слышать шорохи. Я тоже, когда вижу зачеркнутые буквы и потом что-то восстанавливаю, то у меня в мозгах что-то происходит.

— У вас есть запретные темы?

— Да, для меня запретные темы: старость, инвалидность, немощность. Считается, что наше будущее — дети. Я считаю, что наше будущее - старость. Потому что мы все к ней придем.

— Как вы относитесь к современному юмору?

— Отвращение у меня к нему огромное. Рыночная экономика повлияла на низкую культуру населения. При советской власти на эстраде были более интеллигентные люди, все с высшим образованием. А сейчас оно необязательно. Я не могу смотреть на то, что сегодня происходит на эстраде. Мне нравится Верка Сердючка, но пора уже выступать в мужском образе, потому что нельзя переживать все время критические дни.

— О вас ходит много слухов, какой из них самый неприятный?

— Тот, что я лижу задницу власти. Когда человек популярный, власть сама к нему подходит, особенно в период выборов. Меня приглашали в партию «Демократический выбор России», но я отказался. У меня не хватит силы воли держать удар, а еще я не выношу лжи. Поэтому я предпочитаю заниматься тем, что умею.

— Как вы отдыхаете?

— У меня мало свободного времени, поэтому я или сплю, или слушаю пластинки.

— Что ближе к правде жизни — оптимизм или пессимизм?

— Пессимизм. Я думаю, что смех ближе к грусти — вот это я имею в виду, а не пессимизм. Грусть вызывает самый лучший смех. Смех, в основе которого грусть, более осмысленный. Чистое веселье — это из сумасшедшего дома. Сразу видно, что человек не очень здоров. Профессиональные юмористы — они все время шутят-шутят-шутят, не по-человечески как-то... как в компании — человек может помолчать, выпить, сказать что-то грустное, что-то вспомнить, пошутить вдруг, если у него получится. А со сцены мы все время ждем, что должен быть поток.

 Азар Мехтиев

Яндекс.Метрика