навигатор

Творчество моих друзей

Владимир МЕНЬШОВ на фото слева, справа журналист Азар МехтиевВсе его фильмы «Розыгрыш», «Москва слезам не верит», «Любовь и голуби», «Ширли-мырли» и «Зависть богов» стали событием в истории советского и постсоветского кинематографа. После того как на Всесоюзном кинофестивале в Алма-Ате Меньшов завоевал приз за лучшее исполнение мужской роли в фильме «Человек на своем месте» он стал востребован кинематографом. Всего он сыграл более чем в 40 картинах, наиболее известные: «Перехват», «Курьер», «Город Зеро», «Русский рэгтайм», «Где находится нофелет?», «Ночной дозор», «Дневной дозор».

— Владимир Валентинович, что сыграло главную роль в вашем личностном становлении?

— Книги! В читальном зале меня знали, поэтому я брал интересные книги, которые на абонементе получить было невозможно. «Глотал» их одну за другой, после чего уходил домой делать уроки. Постепенно формировался вкус, отсеивалась литература развлекательного и приключенческого характера, в списках прочитанного появлялось все больше классики — так на ощупь выстраивалась своя система. Страсть к книге сохранилась у меня на всю жизнь, я собрал в доме солидную библиотеку, которая постоянно пополняется.

— Правда, что многие известные режиссеры не обратили внимания на сценарий, по которому вы сняли оскороносный фильм «Москва слезам не верит»?

— Поначалу автор Валентин Черных показал свой сценарий Известным режиссерам, но никого из них он не заинтересовал. Я на сценарий тоже не сразу среагировал. Единственное, что меня сразу привлекло, — это замечательный ход, когда Катерина заводит будильник и в слезах засыпает, а просыпается уже через несколько лет и будит взрослую дочь. Я даже подумал вначале, что просто пропустил несколько страниц. А когда понял, что это такое решение — прыжок в 20 лет, то сразу захотел придумывать, как бы я стал снимать картину. Появилась сцена со Смоктуновским, который «поздновато начинает» актерскую карьеру. Она, как мне кажется, ключевая для всего фильма. Придумал историю с хоккеистом Гуриным, который влюбился в героиню Муравьевой, с причудливыми изгибами его судьбы.

Я чувствую себя обманщиком, если приглашаю актера на площадку, а играть ему нечего. Для меня было очень важным, чтобы именно Басов произнес фразу о том, что «в 40 лет жизнь только начинается». А дальше уже надо было придумать, что ему играть. Ясное дело, что танцевать с молодежью он не станет. Чем отличить его от других гостей? А тем, что у него какие-то проблемы с желудком, а он, старый хрыч, все пытается кого-то «заклеить», а сам из туалета не вылезает. И сразу становится понятно, что это за человек. Роль вахтерши в сценарии вообще не была прописана. И тогда мы придумали «ввести» ее в ближний круг героинь — она и по телефону «хэллоу» произносит, и Катерину из роддома встречает. Для Зои Федоровой эта работа оказалась последней.

— Правда, что вас попросили вырезать эротическую сцену с Табаковым?

— Эротикой это, конечно, назвать нельзя, но изначально эпизод был-таки пооткровеннее. Они же взрослые люди, поэтому он ее... Там есть начало их поцелуев, когда парочка бросается друг к другу в объятия, после чего, собственно, все происходит. Они с Верой раздевались на глазах. Табаков вплоть до трусов, она — до комбинации. Ничего там такого уж развратного не было, но еще на просмотре все закричали: «Ой-ой-ой!» Тут же редактора настучали, что Меньшов снимает эротический эпизод, а об этом тогда даже речи быть не могло. Образ Катерины без этой сцены не полон. Ведь по сценарию так и задумано, что вторая серия начинается как некая лакировка действительности: героиня проснулась директором фабрики, всего добилась и, пока не происходит встреча с Табаковым, зритель даже не задумывается о том, что ее жизнь далеко не такая счастливая. Ну сделала карьеру, ну квартира у нее появилась, но это, в конце концов, еще не все.

Худсовет «Мосфильма» довольно уклончиво высказывался о фильме. А директор «Мосфильма» Сизов, весьма суровый и несентиментальный человек, обозленный осторожными похвалами, неожиданно сказал: «А я думаю, что мы с этой картиной еще столько призов и народной любви поимеем!» Но в приватном разговоре со мной попросил вырезать из фильма наиболее откровенные моменты. «Гришин на даче посмотрит и скажет потом: «Опять у тебя любовью занимаются!» Но по счастливой случайности картина попала на дачу к Леониду Ильичу. Тогда с самым верхом взаимоотношения были полусемейные. Дочка звонила или еще кто, и просили: «Кино какое-нибудь новое показать можете?» Мосфильмовские начальники еще не решились представить мой фильм на суд высшего руководства страны, но поскольку ничего другого под рукой не было, подумали: «Ну и черт с ним! Покажем — и пусть будет, как будет». Ну и отправили пленку на правительственные дачи, а я в это время ушел уже в отпуск, поскольку картину, в общем-то, сдал. Фильм пошел на дачи к высшему руководству страны. Когда я спросил у Сизова, как там Гришин, директор «Мосфильма» махнул рукой: «Да ладно Гришин! Брежнев в восторге!» На этом судьба фильма была решена.

— Фильм закупило 100 стран, но почему вас даже на вручение премии «Оскар» не отпустили?

— Я пытался выяснить, в чем дело, ходил по кабинетам. А начальники опускали глаза: «Ну подожди, все само как-нибудь рассосется». Только спустя годы я узнал, что на меня лежало два доноса. От коллег. Так что зачастую наши рассказы о зверствах КГБ неверны, потому что комитетчики реагировали в первую очередь на «сигналы» снизу. Моими «проступками» было то, что после снятия с должности Подгорного я высказал удивление, почему, мол, отставка второго человека в стране произошла без всяких объяснений. А второй донос был посвящен моему восхищению количеством продуктов в каком-то заграничном магазине. Этого было достаточно. Когда меня не выпустили на церемонию «Оскара», в результате все окончилось позорищем для страны. Потому что, когда за наградой вышел атташе по культуре советского посольства, на следующий же день во всех газетах было написано, что «Оскара» получил работник КГБ вместо невыпущенного Меньшова.

О том, что стал лауреатом самой престижной кинонаграды мира, я узнал не сразу. Непосредственно в день церемонии, 31 марта, я пытался слушать «Голос Америки», но из-за «глушилок» так ничего и не разобрал. Телефонный звонок раздался утром 1 апреля, и я решил, что это чей-то розыгрыш. Но меня пригласили в Госкино, где начальство испуганно опустив глаза, проговорило: «Поздравляем, картина получила «Оскара». На что я ответил: «Ну и чего вы добились, не разрешив мне выехать?» У нас ведь были сильнейшие соперники — Акира Куросава, Франсуа Трюффо, Карлос Саура, Иштван Сабо. В США к власти пришел Рейган и уже успел назвать нас «империей зла». И на этом фоне присуждение «Оскара» советскому фильму было большим политическим успехом, который мы по своему обыкновению профукали.

— По вашему мнению, каких людей больше — светлых или темных?

— Все зависит от темперамента человека, его характера, сложившегося мировоззрения, от того, как он воспринимает мир. У меня в жизни были неоднократные встречи с людьми, которые так сумрачно, так черно смотрят на мир, что никаким логическим доказательствам их точку зрения не опровергнуть. Любое мелкое проявление недоброжелательности, и они впадают в какую-то страшную меланхолию: «Вот видите, жизнь какая! Люди какие подлецы!» Я не думаю, что в жизни больше темного. Лично я так устроен, что почему-то всегда замечал в жизни больше светлых сторон. И что интересно, жизнь чаще всего оправдывала мои ожидания. Поэтому нет оснований говорить, что жизнь — темная штука. Задача каждого человека, я это понял еще в молодости, обрывать какую-то невидимую цепочку зла. Даже если тебе сделали что-то плохое — не передавать это плохое дальше, не вымещать зло на других людях.

— Прокурив много лет, вы бросили. Дайте совет как это сделать нашим читателям.

— Сложно давать советы. Нужно собственное твердое решение. Я начал курить в шестнадцать лет, а в семнадцать стал записывать в дневник: надо бросить! Ничего не получалось. Однажды утром проснулся после хорошей гулянки с друзьями и подумал: сейчас выпью чайку, потом покурю. И тут же кинулся в туалет: при одной мысли о курении меня вывернуло! Через час снова подумал о куреве, и снова тот же эффект. И вот вечером того же дня я сидел в ресторане где было много курящих и не курил. С тех пор — ни одной сигареты. И понял, что я так устроен. В главных моментах моей жизни принимает решение не только голова, но и весь организм. И мозги включаются, и интуиция, и даже что-то сверх того. Знаете, главное в жизни — понять линию своей судьбы. Я при помощи картин своих, того творчества, которое из меня выплескивалось, стал понимать, что я за человек, для чего я предназначен и чем должен заниматься.

— А как же другим, у которых нет творчества? Как им понять, как жить?

— Я не знаю, каким-то образом и к ним должно прийти понимание, для чего они на этой земле. И сколько кому отпущено. Но, конечно, творчество — мощный стимулятор и помощник для самореализации. Это сейчас мы говорим, что Пушкин — наше все. Но когда он умер, его близкий друг Вяземский, который разбирал бумаги поэта, удивленно написал своей жене: «Оказывается, Саша был очень неглупым человеком!» А Пушкин уже про себя знал. Он, может, даже, черт его знает, знал, что ему не надо больше писать.

Я не могу представить Высоцкого семидесятилетним в наше время. И он, наверное, не случайно себя так расходовал, хотя мог бы еще пожить. Но ему, наверное, больше не надо было, он уже сказал. Ему было отпущено, он сказал — и ушел в сорок два года на взлете, на ощущении, что он еще многое может.

Я с интересом наблюдаю за композиторами-песенниками. Вот что это? Пишет человек роскошные песни, одну за другой. А потом раз — и как будто кончилась лента, и десятилетиями ничего не пишет.

Мне рассказывал Ульянов, как он приехал в Москву поступать в Щукинское училище. И зачем-то привез с собой пистолет в фанерном чемоданчике: где-то в своем родном городе он его не то выменял, не то нашел. Его на вокзале останавливает милиция, требует открыть чемодан. «А тут что?» — «Да белье». Не залезли в белье. Ульянов до восьмидесяти лет помнил об этом, говорил: вот что такое судьба! Раз — и сидел бы в тюрьме, и клеймо на всю жизнь.

Главное обаяние картины «Москва слезам не верит» в том, что там есть линия «человек и время», судьба человека, как она поворачивается через двадцать лет, как по-разному складываются судьбы. Это всех волнует, всегда в разговорах возникает фраза «Ну кто бы мог подумать?» Я там, слава богу, всех пожалел и никому не определил плохой судьбы и наказаний.

Азар Мехтиев

Фото из архива автора

 

Яндекс.Метрика