навигатор

Творчество моих друзей

Игорь НИКОЛАЕВ на фото справа, слева  журналист Азар Мехтиев

Заслуженный артист России, певец, поэт и композитор Игорь Николаев 17 января отметит 50-летие. Слава к нему пришла в 1983 году, после того как Алла Пугачева спела его песни «Айсберг», «Расскажите птицы». Игорь Николаев автор более ста шлягеров, обладатель национальной премии «Овация», «Песня года», «Золотой граммофон». Моя встреча с ним состоялась в Юрмале на международном конкурсе молодых исполнителей популярной музыки «Новая волна 2009».

Редакция благодарит за сотрудничество и помощь в подготовке материала во время конкурса «Новая волна-2009» в Юрмале директора санатория «Viktorija91» (http://www.viktorija91.lv) Валентину Ничипоренко.

— Игорь, вы создали огромное количество шлягеров, которые исполняют самые яркие звезды российской эстрады. А творческие кризисы вам знакомы?

— У людей творческих профессий вспышки вдохновения возникают гораздо реже, чем пребывание в кризисе, поэтому и хитов у любого композитора меньше, чем просто хорошей музыки. Невозможно всегда находиться в состоянии творческого подъема, еще и потому что существует определенная профессиональная планка, опускать которую никак нельзя. У меня, как и у любого человека, в жизни были взлеты и падения. Но я считаю, что если человек сделал что-то неординарное в жизни, он вполне может этим гордиться. Например, Россини написал оперу «Севильский цирюльник», которая сделала его классиком, но после нее, уже не писал ничего. Или Соловьев-Седой сочинил большое количество песен, но все вспоминают только «Подмосковные вечера». И этого бывает вполне достаточно, чтобы прожить целую творческую жизнь. И даже если бы я больше ничего не написал кроме «Айсберга» и «Паромщика», то, по большому счету, мне ничего и не надо было делать. Но, к счастью, и сегодня я пишу песни, которые интересны современному слушателю, молодым исполнителям.

— Вы популярный композитор, исполнитель, автор текстов. А что вам самому наиболее интересно — сочинение или исполнение песни?

— Большинство написанных мною песен, где-то процентов 70, предназначены для других исполнителей. У меня такая натура, что для других мне раскрыться легче, чем для себя. А о себе как об исполнителе я могу сказать, что сам я просто один из артистов, для которых сочиняю песни. А вообще мое появление на сцене в качестве певца произошло, можно сказать, из-за спора с поэтом и моим другом Пашей Жагуном. В свое время мы поспорили, можно ли сделать человека «звездой» с помощью только одной песни и одного телеэфира, и в итоге появилась «Старая мельница». Когда ее прокрутили в «Утренней почте», никто из нас даже представить не мог, что успех будет таким стремительным. В то время мы прекрасно работали с Аллой Пугачевой, и мне ничего менять не хотелось. Но когда я записал три новых песни, занявшие потом первые места в хит-парадах, моя сольная деятельность стала неотвратимой.

— Почему женщинам вы пишите больше, чем мужчинам, и почему в большинстве песен затрагивается тема именно несчастной любви?

— Просто эмоционально мужчины более скупы, а у женщин диапазон эмоций несравнимо богаче, что, безусловно, расширяет границы творчества, интересных тем. К тому же, они все сотканы из противоречий. Мужчины не могут, как женщины, в песнях по-настоящему выразить нужные эмоции, передать необходимые чувства, особенно, если, например, не испытывают переживаний или радостей на себе, а только поют о них.

А тема несчастной любви, к сожалению, публике более интересна. Любовь ведь не выбирает, ей подвластны все люди и с простыми, и с сложными характерами. Только в счастье человек самодостаточен, а в горе нуждается в поддержке. Нередко в песне люди находят утешение, особенно, когда видят, что они не одиноки в своих печалях, и у других есть еще более сложные проблемы. От этого становится легче. Лев Николаевич Толстой сказал: «Каждая счастливая семья счастлива одинаково, а каждая несчастливая несчастна по-своему». Поэтому интересно писать песни о несчастной любви, поэтому интересно писать про несчастную Анну Каренину, которая бросилась под поезд, а не дожила до глубокой старости и тихо скончалась — это людям неинтересно. Как заканчиваются сказки? Они жили долго и счастливо. Все. Дальше неинтересно, даже детям в люльке неинтересно про это слушать, какой бы ни был сюжет сказки. Так же и в жизни.

— В чем секрет вашего столь продолжительного успеха?

— Мое правило — никогда не пытаться насильно что-то сохранить — ни славу, ни молодость, ни любовь. Публика сразу замечает твою неискренность. И, если популярность уходит, то она уходит навсегда. Когда же ты находишься в гармонии с самим собой, люди это чувствуют, и ты им интересен.

— А по примеру некоторых ваших коллег, вы не думали сменить имидж?

— Для меня важнее, чтобы человек менялся и обновлялся внутренне, а не внешне. Изменения должны касаться творчества, потому что нужно стремиться к лучшему. Я люблю комфорт в одежде, поэтому черные кожаные штаны и майка мне куда удобнее, чем парадные костюмы. Что касается прически и усов, то стригся наголо и сбривал усы я только один раз в жизни, когда давал присягу в армии.

— Как вы снимаете стресс?

— Я все свои жизненные ситуации воспринимаю трезво, не затуманенный алкоголем или наркотиками. Для меня хорошим средством для снятия напряжения является игра в большой теннис, зарядка поутру, общение с друзьями и близкими.

— Игорь, вы не боитесь программировать свою жизнь, как это случилось с песней «Дельфин и русалка».

— В момент рождения многие песни не производят впечатления «ящика Пандоры», просто понимаешь, что из этого может выйти хороший хит. Например, «Дельфин и русалка» — зажигательная песенка. Строчки «Русалка слушала, смеясь, его наивные признанья. В ней огонек любви погас, осталось разочарованье…», — поется очень весело. Прошло 13 лет, пока я понял, что это за текст. В нем — вся моя история! Другой пример песня «Две звезды» в исполнении Пугачевой и Кузьмина, тогда они были абсолютно счастливая пара. Но скрытый смысл таких песен всплывает, суть в том, что, если две звезды падают, то им обратно на небо уже не вернуться. Кто ж знал, что я «каркаю» себе и артистке.

— Вы хотите сделать из нынешней избранницы Юли новую «Русалку»?

— Юля потрясающе поет, у нее совершенно удивительный тембр, какой-то неповторимый народный голос, и специально зарывать ее талант в землю я не стану. Но я не хочу повторять прошлые ошибки, потому что знаю по собственному опыту, что, когда становлюсь продюсером, превращаюсь в человека жесткого и требую очень много — иначе не добьешься хороших результатов. Это губит отношения: ты перестаешь быть обаятельным, любимым и нежным мужчиной, а становишься циничным и холодным профессионалом. Думаю Юля сможет реализоваться в жизни, находясь рядом со мной. К счастью, в этот раз мы никуда не торопимся — мы начали с личных отношений, а не с работы. В моем предыдущем браке с Наташей Королевой все было иначе — мы вместе записали альбом «Желтые тюльпаны», а потом уже стали встречаться.

— История вашего знакомства с Юлей похожа на сказку: девушка из провинции подошла к вам после концерта и попросила послушать, как она поет. А вы не просто разглядели ее талант, но и нашли в ней вторую половинку.

— Когда Юля попросила меня послушать ее, песня на меня никакого впечатления не произвела, а покорила она тем, что казалась такой маленькой, беззащитной, искренней. Я запомнил эту девушку и понял, что наша встреча была не случайна: на каждых гастролях ко мне подходят барышни, которые хотят петь и сотрудничать, но они не привлекали меня так, как Юля. Потом случился еще один подарок судьбы — Юля через какое-то время прошла отборочный тур конкурса «Народный артист», и ее пригласили в столицу на следующий кастинг, на котором она срезалась. Прямо перед самым отъездом домой Юля решила набрать мой номер и передать привет. Мы встретились. В тот вечер с нами были еще и мои друзья — Павел Жигун со своей женой Эльвирой, и мы втроем посоветовали Юле остаться в Москве и попробовать себя в своей профессии, стать юристом. Юля осталась, нашла работу, сняла собственное жилье, но все это время мы общались. А в какой-то момент между нами случилась некая химия. И Юля переехала ко мне. Я не знаю, что в ней такого особенного, поскольку не склонен к анализу, предпочитаю просто жить, верить и наслаждаться тем, что у меня есть.

Игорь НИКОЛАЕВ, автограф для газеты "Однако, жизнь!"— Ходили слухи, что Юлин отец заплатил вам, чтобы вы обратили на нее внимание.

— Это неправда. Юлькины родители — совершенно обычные люди с Урала. Кроме того, я познакомился с ними только через год после начала наших отношений. Что касается материальных аспектов, то большинство состоятельных девушек живут в Москве, поэтому если бы я хотел обогатиться таким образом, то уже давно бы это сделал. Но брак по расчету — это не для меня. Я бы сошел с ума, если бы пришлось жить на содержании у жены.

— Вы помните свою первую любовь?

— Такое не забывается. До сих пор помню, как ранец ей носил. Такая девочка, звали ее Галя Чеканова. И потом я написал такой стишок про это дело, который звучит так. Это как раз о детстве. Немного о детстве. Оно звучало так: «Мау Дзе Дун, кукуруза, Хрущев, странные звуки далекого детства. Что-то я помню о детстве еще, Галка Чеканова, двор по соседству. Что-то я помню о детстве еще, молоковозка с утра подъезжала. Что-то я помню о детстве еще, странная мякоть пчелиного жала. Что-то я помню, а что-то забыл, дни потерялись, как мелочь сквозь дыры. Помню отчетливо «Костя — дебил», все мы дистрофики страшного мира».

— А какое самое яркое воспоминание детства?

— Когда мне было 12 лет, на Сахалин приехал московский композитор Игорь Якушенко и я дал ему свои ноты на одной странице, где указал свой обратный адрес, без надежды на ответ. Я был в шоке, я большего эмоционального шока, видимо, не испытывал никогда с тех пор. Когда Якушенко прислал мне не просто письмо, а нотный развернутый клавир, в котором он развил мою фугу в нескольких вариантах. Меня очень впечатлило, что известный человек, сидел и редактировал ноты 12-летнего сахалинского подростка. И потом прислал мне, чтобы я это сыграл на своем расстроенном сахалинском пианино.

— Что вы читаете?

— Разнообразную литературу, но не понимаю собирательства и не люблю домашние библиотеки. Иногда полезно перечитывать, но перечитанное вызывает разочарование, потому что ты живешь яркими воспоминаниями о книге, которые часто при повторном прочтении тускнеют. Можно сделать шикарную библиотеку дома, но ведь достать оттуда книжку нет времени. Какой в этом смысл, зачем? Поэтому нужно реально покупать только те книги, которые ты осилишь. Я люблю миксы: беру какую-нибудь книжку ХIХ века, которую не дочитал и недопонял, например, Шопенгауэра и тут же Пелевина. Мне интересен контраст.

Азар Мехтиев
Источник: газета "Однако, жизнь!" (г. Минск)

Яндекс.Метрика