навигатор

Творчество моих друзей

Ее героини ярки, ироничны, но никогда не выглядят дурами. Образ ее «тети Сони» надолго слился с ее исполнительницей народной артистки России Кларой Новиковой— В детстве вы были сорванцом?

— До школы я действительна была сорвиголова, даже по крышам с мальчишками бегала. А в школе я пыталась противостоять родителям, которые хотели, чтобы я была пай-девочкой. Деспотичный отец и абсолютно послушная ему во всем мать — все это никак не способствовало развитию во мне чувства собственного достоинства. Да что там достоинства, даже элементарного самоуважения и веры в свои силы.

— Когда вы решили связать свою жизнь с эстрадой?

— Я мечтала о карьере артистки с самых ранних лет и в тайне от родителей пошла в кружок художественного чтения при Дворце пионеров. Руководителем кружка оказалась добрая, благожелательная и интеллигентная женщина Фаина Соломоновна, которая, как мне казалось, явилась ко мне прямо из сказки. Вместо постоянных строгих понуканий дома я вдруг столкнулась с теплотой и пониманием, ласковым вниманием.

Она поддержала меня после того, как я не поступила в Институт театрального искусства в Киеве и уберегла, и посоветовала подать документы в студию эстрадно-циркового искусства. Но даже и после приема в студию я бы там не удержалась, если бы не ласковая, но твердая поддержка моего доброго ангела. Представьте себе скованную робкую девочку среди уверенных в себе и развязных сокурсников.

— Вы рано вышли замуж.

— Я вышла замуж за своего однокурсника на втором курсе. Я не была избалована мужским вниманием и воспринимала это как нечто вполне естественное, ведь благодаря папиным замечаниям я считала себя нескладной и некрасивой. После окончания училища мы вместе гастролировали по Украине в составе бригад филармонии. Мы выступали в нетопленых клубах, передвигаясь, порой по бездорожью, на телегах, за нищенскую оплату в 6 рублей за концерт. Но мы были молоды, а зрительский прием всегда подбадривал и согревал.

— Вскоре вы победили на Всесоюзном конкурсе артистов эстрады в Москве и остались в столице.

— Да, в 1974 году я набралась мужества и подала документы на конкурс артистов эстрады в Москве. В Москве я никого не знала и в глубине души боялась, что шансы мои на успех невелики. Я подготовила номер по рассказу малоизвестного автора из Одессы. Он полностью соответствовал моему характеру. И вдруг оглушительный, шумный успех. Я заняла первое место, разделив его с Геннадием Хазановым, уже тогда гремевшим по стране со своим кулинарным техникумом.

Я понимала, что это правда, но все время боялась, что вот-вот проснусь и окажусь не в Москве, а на телеге по дороге в сельский клуб. «Боже, — повторяла я себе, — неужели это правда?» Как ни странно, это все-таки была правда. Несмотря на победу, я вернулась домой. И кто знает, поехала бы я второй раз в Москву, если бы не заместитель директора Москонцерта Леонидов. Он вызвал меня в столицу для участия в праздничных концертах во время октябрьских праздников. И везде огромный успех. После чего Леонидов сказал: «Теперь мы тебя не отпустим», — и я с удовольствием послушалась. Сначала мне предоставили номер в гостинице, но после окончания концертов оттуда попросили, и я перебралась на чердак.

Мне не нужны были развлечения, я с интересом гуляла по Москве, вглядываясь в толпу, и уже не пугалась новой жизни. Вскоре одна из новых моих знакомых подыскала мне угол в квартире хозяйки, властной и наглой, черты которой позднее вошли в образы моих персонажей.

— Как родители восприняли вашу победу в Москве?

— Мои родители на меня повесили миллион комплексов. И все ради того, чтобы я не зазналась. Чего только мне не говорили! Я и не талантлива, и ничего не умею, и место мое в туалете кричать занято, а не на сцену выходить, и одеваюсь я неправильно. Но в тех платьях, что мне мама шила или покупала, неловко было появляться на улице. А штанишки с резиночной внизу я носила, чуть ли не до замужества, все старалась их поднять повыше, чтобы незаметно было.

Если я просила: «Папа, купи мне книжку», он отвечал: «У меня сейчас нет такой возможности». Хотя он был директором магазина. Но маме давал только три рубля в день, и она в них укладывалась. Мама сначала не работала, потом, когда дети подросли, клеила коробки на кондитерской фабрике. Мы жили в центре Киева, но в доме отсутствовала горячая вода, а туалет был на улице. И картошка, откуда-то привезенная, всегда лежала мешками — впрок. А на антресолях были запасы муки, соли, крупы. Обязательно был мешочек с сухарями — на всякий случай. Когда я победила в Москве, разделив первую премию с Хазановым, мама была страшно горда. Она говорила папе: «Ну, видишь, хоть ты не хотел, но все-таки Клара — артистка!» А папа отвечал: «Да, но все-таки она не Райкин». То есть у него все равно находилось это все-таки. Правда, со временем и он стал очень гордиться мною.

— Оставив мужа в Киеве, в Москве вы скоро устроили свою личную жизнь?

— В журнале «Юность» кому-то пришла идея написать о победительнице Всесоюзного конкурса артистов эстрады. Заведующим отделом в журнале был уже известный тогда журналист Юрий Зерчанинов, пожелавший лично встретиться со мной для интервью. При встрече я так оробела, что едва связывала слова в предложения. Юра был на 17 лет старше меня, с уже сложившейся карьерой и связями среди известных людей в Москве. Мы пообщались, потом стали перезваниваться. Он предлагал: «Пойдем вместе в Ленком, посмотрим «Тил». Шли, смотрели, обсуждали... Дальше я звонила ему и говорила: Вы не хотели бы пойти на фильм Феллини «Восемь с половиной, у меня оказались билеты?»

— Вы с ним были на вы?

— У нас уже дочка родилась, а я к нему все обращалась: «Вы, Юрий Леонидович...» Сначала меня в нем вообще все потрясало. Однажды зимой, после спектакля, он мне говорит: «Поехали ко мне пить водку». Я возмутилась: «Да вы что! Как смеете мне это предлагать?» Но любопытство взяло верх, и я поехала в его холостяцкую квартиру. Такого ужаса я в жизни своей не видела. Ободранные обои свисали со стен до пола, все разбросано. Помню, Юра спросил: «Хочешь есть? Возьми, там, в холодильнике, кое-что есть». Я открываю холодильник, и на меня оттуда падает бюст Ленина. Достаю огурец, оказывается, он муляжный. Это у Юры шутка такая была. В ванной вообще был ужас. Она вся доверху была забита пустыми, сплошь заграничными бутылками, каких я никогда в жизни не видела. Потом мой брат Ленька, когда первый раз к нам приехал, выгреб эти уникальные сосуды и увез их в Киев, тогда было модно их выставлять на кухне.

Постепенно Юра стал со мной появляться у своих друзей. А там бывали и Марк Розовский, и Лия Ахеджакова, и Инна Чурикова, и Григорий Горин, и Аркадий Арканов, и Василий Аксенов... Я смотрела на них во все глаза и не верила, что я тоже — с ними. Петя Фоменко, ближайший Юрин друг, как-то сказал: «Юрий, если ты на ней не женишься, то женюсь я». И Юра собрал мои вещи в чемодан, привез их к себе домой и сказал: «Звони в Киев и говори своему Новикову. Что переехала ко мне». Для меня это был его поступок, потому что сама бы я никогда не решилась. Я позвонила. Новиков не ожидал этого и настолько был потрясен, что у него поднялась температура до 40 градусов. Моя мама стала его лечить, он ведь жил с моими родителями. Оставил их, когда я построила ему квартиру.

Клара НОВИКОВА, автограф для газеты "Однако, жизнь!"— Как родилась ваша тетя Соня?

— Тетя Соня — это и мой отец, и моя мама, и мои тетки, и все те люди, которые окружали меня с детства. Это тот неувядаемый образ одесситки, который воспринимается аудиторией не только как черты еврейского характера.

— У вас был гениальный монолог, «Какой же надо быть умной, чтобы быть дурой».

— Вы же понимаете, что все женщины — актрисы. Они чувствуют ситуацию, предвидят ее. Женщины не как мужчина, умеют приспосабливаться. Если она останется без крова, то даже в картонном ящике сможет навести какой-никакой уют. Мы вдохновляем мужчин на подвиги, не даем унывать. Женщине дан великий дар. Только одна умеет в себе его открыть и воспитать, а другая нет.

— Как вы думаете, почему среди юмористов мало дам?

— Как сказал Михаил Жванецкий: «Над женщиной не хочется смеяться, ее хочется смотреть». Я пытаюсь соединить, чтобы и любоваться женщиной можно было, и смеяться с ней.

— Вы замечательно выглядите. Расскажете, как вам это удается?

— Может быть, разочарую своих поклонников, которые представляют мою жизнь в стиле гламурных журналов, но реальность весьма далека от них. Утром, пока готовлю завтрак, кладу маски и крем, производимые в Белоруссии. А на ночь использую опять же недорогие отечественные кремы. Раньше обожала шопинг. Использовала это как лекарство против плохого настроения. Сейчас поостыла, поскольку туалетов накопилась уйма, класть их некуда, да и кроме сцены одеваться практически не для чего. Тусовки я не люблю. Предпочитаю провести время с внуками или на отдыхе обдумать очередной номер.

— А к пластическим хирургам вам приходилось обращаться?

— Никогда, мне это не нужно! Посмотрите на меня, вы разве видите на моем лице следы от операций? Если бы я их делала, выглядела бы совсем иначе. Я, кстати, не пользуюсь и всевозможными кремами против морщин. Считаю, что женщина должна стареть естественно и красиво. В спортзал не хожу — мне это не нужно, да и времени практически нет. А еще правильное питание — залог красоты и молодости.

— Правда, что вы вегетарианка?

— Я не ем никакого мяса уже 20 лет. Люблю готовить по маминым рецептам, например, когда готовлю кисло-сладкое жаркое, я обязательно туда кладу мякиш черного хлеба.

— А любите экспериментировать в еде?

— Я варила варенье из помидоров и мелких слив, и никто не понимал, из чего варенье. Однажды на Кипре я попробовала варенье из баклажанов. И затем дома сварила. Я люблю все, что необычно, и отношусь к приготовлению еды как к творчеству. Это делается интуитивно и передается с молоком матери.

— В одном из ваших интервью я прочитал, что вы жертва своей прикольной профессии. Как это?

— В том смысле, что меня всерьез даже семья не воспринимает. Как-то меня ограбили два бандита, ворвавшись в кабину лифта. Осталась я в одних трусиках, лифчике да с курицей в руках, из-за которой и пошла в магазин. Но — при шляпе! Так вот, когда домашние открыли дверь, никто не поверил, что на меня напали грабители: решили, что я их разыгрываю.

— Шляпа, курица и нижнее белье бандитам не понравились?

— Вот-вот, и моя подруга, когда я ей позвонила, воскликнула: «Как? А почему лифчик не сняли?» Я говорю: «Не знаю...» Она: «Может, он плохой был?» — «Да нет, французский!» А вообще-то женщина для того и одевается, чтобы нашелся кто-то, кто сумеет красиво ее раздеть.

— Вам не обидно, что вы прославляете фамилию своего первого мужа?

— Нет. Когда я начинала, то в Киеве о фамилии Герцер на афишах не могло быть и речи. Долго ломать голову над псевдонимом не стала. Я вышла замуж и по закону стала Новиковой. А так как после развода меня уже многие знали как Новикову, то возвращать девичью фамилию было глупо.

Азар Мехтиев
Источник: газета "Однако, жизнь!" (г. Минск)

 

Яндекс.Метрика