навигатор

Творчество моих друзей

Борис МОИСЕЕВ на фото справа, слева  журналист Азар Мехтиев— Борис, вас называют мастером эпатажа…

— Этот ярлык преследует меня на протяжении всей моей творческой карьеры. Из-за него маленькие чиновники, которые, что хотят, то и творят на местах, часто запрещают мои концерты. Мне было очень обидно, когда мне не дали выступить в Минске на стадионе «Динамо» в честь 60-я освобождения мной любимой Беларуси, где лежат кости погибших на войне моих предков.

Моя тетка имела ордена за освобождение Беларуси, моя мать участвовала в освобождении Беларуси от фашистов. Когда она умирала, у нее не было ног, но она до последнего вздоха оставалась оптимисткой.

Так вот и я: что бы ни говорили обо мне — плохое или хорошее, все равно буду идти вперед. Когда мне не дали выступить в концерте «Земляки поздравляют Беларусь», мне сказали, что об этом попросили ветераны — я их очень уважаю. Но это вранье: мое выступление отменил маленький начальник, который подстраховался. Но, слава Богу, у Лукашенко есть совесть, поэтому мне позвонил один из ближайших его помощников и извинился за то, что меня унизили на моей горячо любимой родине. По правде говоря, я горжусь собой. Если бы все люди, которых унижают, топчут, в ответ сделали столько же добра, как я, то мир давно бы жил без войн и террора.

Как бы меня не травили, я все равно буду идти вперед и радовать публику своим творчеством. Слабонервным людям, играющим в пуританство, на мои концерты приходить не стоит. А вот людей с открытым умом и сердцем я приглашаю увидеть свои шоу, которые в России признаны лучшими. Я всегда выступал и буду выступать для народа, а не для того, чтобы меня любили чиновники.

— Вы сейчас не жалеете, что когда-то на всю страну признались в своей «нетрадиционной» ориентации?

— Многие меня потом упрекали, что я это сделал для пиара. Но я никогда не играл в пиар. Пусть в эти игры играют те, кому нечего показать публике. У меня же, слава Богу, всегда полные залы. Мое признание произошло, когда я вернулся в Москву после трех лет гастролей в Европе и Америке в другую страну. Мне казалось, что наступила демократия, что наконец-то мы будем жить в демократической стране. Ведь кто-то должен был всем сказать: «Хватит ненавидеть друг друга! Нужно всем вместе помогать молодой демократической стране!»... Я думаю, Газманов был не прав, когда сказал, что российская эстрада — 90% голубых. Да и какая разница, какая она. Глупо и унизительно обсуждать, кто какой крови и веры. Главное, что люди несут со сцены, что они могут рассказать.

В тот момент, когда я публично признался в своей ориентации, внутренне я был уверен, что люди воспримут это нормально, ведь наступила демократия. Сейчас я ни за что бы этого не сказал. Пусть бы сплетничали. Я не знал, что у нас будет такая демократия, я поверил Ельцину.

— Что вы ответите тем, кто говорит, что у вас нет голоса?

— Голос должен иметь оперный исполнитель. Профессионалам достаточно иметь тембр, знать, что поешь и о чем. Это важнее, чем иметь голос. Сегодня очень хорошая техника и можно сделать любой голос, а потом раскрывать рот под «фанеру», но ведь главное донести песню, наполнить ее красками. Мне надо иметь слух, красивый тембр, но главное — донести зрителю то, о чем я хочу рассказать. Да, я безголосый, но ко мне приходят, как к артисту, у которого лучшие шоу в России. Чем я хуже Баскова? Те, кто меня не любит — несчастные, агрессивные люди.

— У вас есть комплексы?

— Наверное, у каждого человека есть комплексы, потому что идеальных людей не бывает. Я боюсь воды, боюсь огня и слишком большого шума, потому что он всегда к беде.

— Что вам нравится в современной эстраде?

— У многих интересные и яркие номера. Если эти люди профессионалы и думают о своем будущем, то они не расслабляются, а совершенствуют, оттачивают свое мастерство. Такие артисты будут работать и через год и через 25 лет на сцене. А если артист течет по течению, на волне своей прошлой популярности, расслабляется, то о нем скоро забудут. Важно иметь характер и не потерять уважение публики.

— Что нужно делать для того, чтобы быть всегда в первой обойме?

— Надо много над собой работать. А еще нужно дружить со своими мозгами и со своими возможностями.

— Вы не собираетесь ставить модные сейчас мюзиклы?

— Мне нет смысла ставить мюзиклы, потому что я являюсь родоначальником жанра шоу-программ, которые являются мини-мюзиклом. Да, мюзиклы сейчас модны. Но они требуют больших технических возможностей, огромной стационарной работы и стационарного показа. Технически невозможно гастролировать с мюзиклом по стране, а показывать его без декораций — это потерять зрителя.

— Куда пропал Нильда Фернандес?

— Нильда Фернандес занимается своим бизнесом. У него в центре Парижа на Монмарте несколько своих кафе, ресторанов. Нильда очень богатый человек у себя в стране, поэтому имеет во Франции несколько квартир, дом в центре Парижа. Он известный музыкант не только во Франции, но и в Европе.

— А вы себя считаете богатым человеком?

— У меня хорошая квартира в одном из самых престижных домов в Москве. Но если судить по меркам западных артистов, то я нищий. Если по российским, то мне вполне хватает на жизнь. Я содержу коллектив — 15 человек. Деньги у меня кончатся только тогда, когда у меня кончатся мозги. Но я не шизофреник, и состояние у меня отличное.

— Как вы подбирали свой «Премьер-балет»?

— Я специально подбирал танцовщиков так, чтобы среди них не было ни геев, ни бисексуалов. Я никогда не хотел иметь любовь рядом со сценой, потому что это может сломать мою карьеру и того человека, которого я выбрал.

— У вас много друзей?

— Друзья у меня периодами, то их много, то никого. Мои друзья имеют тенденцию пропадать. Для многих в шоу-бизнесе я авторитет, у меня спрашивают мое мнение, но это не значит, что я могу им всем звонить. Я стараюсь друзьям не мешать. Я никого не гружу своими проблемами. Да и радостью я могу поделиться только тогда, когда меня об этом спросят. За это меня ценят и считают своим другом. У меня есть девиз, которым я поделюсь с читателями вашей газеты: «Никогда не мешай и не раздражай!»

— И все же вы не назвали ни одной фамилии.

— Я не люблю афишировать свою дружбу с Иосифом Кобзоном и его семьей, в которую вхож. Иосиф Давыдович всегда приглашает меня на семейные праздники. Дружу с Зыкиной, Гурченко…

— Как возникла дружба с Зыкиной?

— Она мне дала веру в себя. Однажды Зыкина сказала мне: «Я — твоя мама. Мне не важно, какой ты у меня сынок, иди и работай, все у тебя получится, а если нет, я все равно буду любить тебя».

Спустя годы в 1991 году была расправа над теми людьми, которые хотели продлить жизнь СССР. Досталось тогда и Зыкиной. У нее не было концертов, ее стали забывать. Я всегда считал ее великой певицей и поэтому не мог не поддержать Зыкину. Я пригласил ее в свою программу и мы очень хорошо выступили в регионах, а затем и в Москве.

— А как родился дуэт с Гурченко?

— Когда Людмиле Марковне предложили спеть со мной дуэтом, она долго отказывалась, но Сергей Петров, режиссер программ «Славянского базара в Витебске», все же уговорил ее попробовать. Сейчас у нас уже продолжительный, творческий союз. На «Славянском базаре в Витебске» мы трижды на «бис» пели песню «Петербург-Ленинград», также у нас состоялась премьера новой песни Кима Брейтбурга «Ненавижу». Гурченко очень любит импровизировать. Мы с ней отрепетируем номер в одном порядке, а на сцене Людмила Марковна, вдруг начинает совсем по-другому.

— Вы выступали на правительственном концерте…

— Да. Благодаря песне «Петербург-Ленинград» я впервые выступал в Кремле.

— И как выступили?

— Без курьезов не обошлось. Президентская охрана нам сказала, что первые лица государства будут сидеть в одном месте, а те расположились абсолютно в другом. Петь-то надо «на президента», а Людмила Марковна не знала, где сидит Путин. Мне пришлось взять Людмилу Марковну нежно за талию и повернуть на 180 градусов в сторону президента. Путину песня понравилась, и он долго хлопал нам и даже кричал «Браво». Я впервые выступал в Кремле и поэтому заметно переживал. Гурченко меня успокаивала: «Какой ты еще маленький дурачок».

— С кем бы вы хотели спеть?

— Я хотел бы спеть с французской актрисой и певицей Милен Фармер. Еще я мечтаю спеть с Мадонной.

— Вы помните свою первую любовь?

— Это было давным-давно, в моем родном городе Могилеве. Я проснулся рано утром от боли, все тело болело, и я с трудом шевелился, потому что накануне меня очень сильно избили на улице. В то утро у меня было очень плохое настроение. И вдруг по радио я услышал передачу о Робертино Лоретти. Трогательная история его жизни и творческого поиска настолько тронула меня, что я поставил себе цель покорить этот мир. С этого мига настроение ко мне вернулось, и я быстро пошел на поправку, ставя перед собой все большие и большие цели. Тогда я решил стать артистом и влюбился в сцену самозабвенно. С тех пор сцена — моя единственная великая любовь, которая навсегда.

— А Вы помните свой первый успех?

— Своим первым успехам я благодарен великому человеку Владимиру Мулявину. Как только у меня будут свободные пару дней, я обязательно поеду в Минск, чтобы поддержать своего старшего друга, давшего мне дорогу на большую сцену. А было это тридцать лет назад. В начале лета 1972 года Мулявин искал исполнителя главной роли в свой музыкальный спектакль «Ясь и Янина» — это был первый белорусский мюзикл с элементами современного танца. Просмотрев артистов Театра оперы и балета, а затем студентов консерватории, Мулявин случайно заметил меня в хореографическом минском училище. После первой же пробы он утвердил меня на главную роль. Затем я работал в Харьковском театре оперы и балета, где от артиста дошел до хореографа-постановщика. Затем в Каунасе я стал главным балетмейстером литовского оркестра «Тринитас». А в 1978 создал танцевальное трио «Экспрессия». Покорив Литву, мы перешли работать в «Театр песни» Аллы Пугачевой. Но я до сих пор помню, что своим первым успехом я обязан Владимиру Мулявину. Поэтому я с болью воспринял ту трагедию, которая произошла с ним.

— А какие у Вас отношения с Пугачевой сейчас?

— Шесть лет мы работали с Аллой Пугачевой, а в 1987 году трио вышло из труппы Пугачевой и начало сольную карьеру. Мы выступали в Италии, Америке, Франции. Помимо концертных площадок, мы долгое время работали на итальянском телевидении «RAI-2» в теле-шоу «Рафаэлла Кара представляет». Затем я был главным режиссером-постановщиком муниципального театра города Новый Орлеан в Америке. По возвращении в Россию вышел первый спектакль, который превратил трио «Экспрессия» в большой шоу-проект «Борис Моисеев и его леди». Что касается Пугачевой, то после ухода от нее десять лет мы не разговаривали, но затем снова начали общаться. В моем шоу замечательно вписались «Две свечи» Пугачевой. В дальнейшем мы еще будем работать вместе. Кстати, в этом году 20 лет, как Пугачева дала мне шанс, сказав, что у меня будет большой успех, будет огромная зрительская аудитория.

— А как Вы сами себя оцениваете?

— Я знаю цену своему успеху, себе: я — главный шут для народа, не для знати, и выступаю не для того, чтобы меня любил, например, министр культуры, а чтобы любил зритель. Я один у вас: как Айседора Дункан, Плисецкая, Пугачева, так нет и второго Бориса Моисеева. Мой театр — это я.

— У Вас нет обиды на тех, кто мешал вашему творчеству?

— Я десять лет спокойными шагами шел вперед, ставя новые шоу, не реагируя на все препятствия. Главное — не обидь слабого, не порти свою кровь. Я все делаю вовремя и все получаю, что мне нужно, но для этого мне приходится расходовать энергии в несколько раз больше чем другим. Я благодарен своей родине Беларуси, педагогам Могилева, Минска, Мулявину, Пугачевой, Зыкиной. У меня нет обиды ни на кого.

Борис МОИСЕЕВ, автограф для газеты "Однако, жизнь!"— Большую часть вашего времени вы проводите в разъездах, гастролях, концертах. Ну а домой-то тянет?

— Да, мне хочется постоянно быть дома, но, к сожалению, времени на дом очень мало. Когда я дома, я кайфую. Мне очень хорошо дома. Для ведения хозяйства у меня есть специальные люди. Поэтому мое любимое домашнее занятие — валяться на диване и ничего не делать. Лежа на диване, я люблю читать прессу, художественную литературу. Читаю классику: Достоевского, Льва Толстого… По молодости у меня не было времени и особого желания, читать классику. А когда человек взрослеет, он понимает, что все золото — оно рядом. С годами становишься серьезнее, по-другому относишься к жизни, к окружающим.

— Вы общаетесь со своим сыном?

— Мой сын живет в Польше. Одно время мы очень часто общались, у нас были очень хорошие отношения. Но затем меня очень сильно оскорбили и наше общение, к сожалению, прекратились. Сейчас я общаюсь со своими родными племянниками и всячески помогаю им. Один из них жил у меня дома три года, я дал ему хорошую профессию парикмахера и визажиста и сейчас он сам зарабатывает. Я очень переживаю, что мои братья, Анатолий и Макс, долгие годы не хотят общаться со мной. Я очень надеюсь, что когда-нибудь они позвонят мне и поздравят с днем рождения.

— Как вы относитесь к пластическим операциям?

— Очень положительно. Артист должен всегда выглядеть хорошо, а не трясти своим дряхлым телом. Я не скрываю, что пользуюсь услугами пластических хирургов, косметологов, как это делают многие мои коллеги. Нельзя обманывать своего зрителя. На Западе модно рассказывать о своих изменениях лица, тела, а у нас из этого делают тайну, но ведь публику не обманешь.

— Каким вы видите себя лет через десять?

— Думаю таким же, как и сейчас. К счастью, я не так быстро меняюсь, как мои коллеги, с которыми я учился в Минском хореографическом училище. Наверное, одна из причин моего не меняющего вида — дикая любовь и страсть к своей персоне. Я думаю, мой колокольчик даст последний звонок, когда мне нужно будет уйти со сцены. Если я пойму, что мой вид раздражает публику, то уйду со сцены и буду заниматься другим делом. Может быть, стану педагогом по танцам…

— У Вас нет желания вложить свои деньги в какое-то дело в Беларуси?

— Я часто выступаю у вас, на своей родине, и если бы мне последовало интересное предложение, то я, хорошо все обдумав, мог бы инвестировать деньги в какое-то дело. Будь-то предприятие или даже совхоз.

— Как Вы считаете, в Беларуси есть свой шоу-бизнес?

— В Беларуси есть прекрасные голоса, хороший балет, хореография, но нет средств и условий для их развития. Нужны большие средства, чтобы ваши земляки заявили о себе далеко за пределами республики.

— Правда, что за одну из киноролей вы были удостоены приза на международном фестивале?

— Да. Борис Бланк пригласил меня на главную роль в своем фильме. Этот фильм имел ряд призов на международных фестивалях. Я также был удостоен Гран При на фестивале в Каракасе. К сожалению, фильм коммерческий, и не может быть показан у вас, только если на видео.

— Борис, Вы для себя возрастную планку не наметили?

— Мой колокольчик даст последний звонок, когда мне нужно будет уйти со сцены. Как вы заметили, я все меньше и меньше танцую на сцене. Я танцевал 30 лет и получил все, что хотел. Я не хочу разочаровывать публику, поэтому у меня больше вокала, постановки, с которыми великолепно справляются мои артисты. Пусть зритель увидит одно мое движение, но красивое, чем тысячу, но увядающего лебедя. Если я пойму, что мой вид раздражает публику, то я уйду со сцены и буду заниматься только постановкой, так как полностью без сцены я не представляю свою жизнь.

— У Вас есть капризы?

— Мой каприз — мир во всем мире, чтобы не было второго Чернобыля, Афганистана. А так, у меня давно уже нет капризов. У меня все есть.

— Есть ли у Вас верные поклонницы?

— Да, я горжусь своими поклонниками. И благодарен им за поддержку. Я до сих пор помню такой случай. Новый год, мороз за 20 градусов, около своего подъезда встречаю девочку. Говорю ей: «Девочка, ты с ума сошла, иди домой!» А она: «Я из Ростова приехала, мне некуда идти, ты у меня один». И плачет. А потом она дарит мне маленькую золотую рыбку с бриллиантом. К таким людям я отношусь с трепетом, преклоняюсь перед ними.

— Есть ли вещи, которые Вы пытаетесь скрыть от всех?

— Я не хочу, чтобы зрители знали, что я добрый, не жадный, люблю дарить детям подарки, прекрасно готовлю, могу сам все делать по дому.

— Ваше любимое блюдо?

— Очень люблю драники, еще с детства.

Азар МЕХТИЕВ

Фото из архива автора

(Интервью часть 2)

 

Яндекс.Метрика