навигатор

Творчество моих друзей

— Вас называют королевой шансона. Что для вас значит этот жанр?

— В России, странах СНГ понятие «шансон» искажается. То, что звучит по радио, — это не настоящий шансон, не шансон в классическом смысле. Для меня шансон — это, прежде всего, песня, любимая народом, образная, фольклорная.

— Когда вы начали петь?

— В раннем детстве меня научил играть на пианино папа. А петь я начала в школьном оркестре. Окончила музыкальную школу и Киевское музыкальное училище имени Глизра.

В шестнадцать лет я сбежала из дома в Кисловодск с любимым человеком. Моя карьера певицы, можно сказать, там и началась. Этот курорт считался «хлебным» местом: самые лучшие рестораны, богатые отдыхающие со всего Союза. Деньги на меня, 16-летнюю девочку, посыпались, как снег в Антарктиде.

Я так разбаловалась, что, когда меня «Укрконцерт» пригласил петь в ансамбле, что на тот момент считалось престижным, отказалась, испугавшись бедности и убогости существования на государственную зарплату.

Я всегда много работала и много зарабатывала. Даже когда вернулась в Киев и подала документы на выезд из СССР, а это был один из самых тяжелых моментов моей жизни. Ведь меня после этого уволили с работы и два с половиной года никуда официально не брали. Но я не бедствовала. Ездила под Киев в городок Белая церковь, где пела на свадьбах и других торжествах. Каждую неделю там кто-то женился! Я зарабатывала больше, чем в киевских ресторанах.

— Что вас заставило эмигрировать?

— В СССР жизнь состояла из многих бытовых проблем, унижающих человеческое достоинство. А я была свободолюбивым человеком, могла сказать что угодно, спеть и даже успела посидеть за свою любовь к свободе в тюрьме. И мне совсем не хотелось жить в такой стране. Я знала, что есть другая жизнь, и стремилась к ней. Поэтому, когда в 1978 году мой отец эмигрировал в Канаду и пригласил последовать за ним, я согласилась. Мне было очень интересно посмотреть мир, познакомиться с новыми людьми, окунуться в другую, совершенно незнакомую жизнь и найти в ней свое место.

При отъезде у меня отобрали гражданство, но до этого было еще около трех лет унижений и преследований со стороны КГБ. Мне ведь первоначально отказывали в выезде абсолютно без мотивировки.

Все мои друзья, которые тоже пытались уехать, в качестве профилактики отсидели по 15 суток за хулиганство. Таких, как мы, держали на случай обмена. Наши чиновники говорили западным: «Мы отпустим столько-то отказников, а вы сделаете то-то». Вот и меня на что-то обменяли.

Пришлось поскитаться. Вывозили всех эмигрантов в Австрию, где был своеобразный перевалочный пункт и где оформлялись документы. Дальше все ехали в Италию. Там находилась окончательная база эмигрантов, на которой полагалось выбрать страну проживания. Я подала документы на Канаду, но друзья отговорили меня, сказав, что смогу как певица реализоваться только в Штатах. Я начала всю процедуру заново и осталась в Италии на целый год. Вскоре меня лишили всех пособий, и я, будучи человеком без документов, не получала ни гроша.

При всем при этом я страстно полюбила Италию. Выучила язык, обычаи, узнала массу рецептов итальянской кухни. Мы с мужем жили в предместье Рима, в приморском городке Ладисполь. Городок этот ожил при виде советских девушек. Итальянские мужчины с утра пораньше, расфуфыренные, гоняли по городу на автомобилях, бросая страстные взгляды на эмигранток из СССР. Итальянки же устраивали демонстрации женского протеста под лозунгами: «Русские эмигрантки отбивают у нас мужей!»

Когда удалось улететь в Нью-Йорк, там меня ждала целая толпа встречающих! Это были хозяева практически всех русских ресторанов, которые хотели пригласить к себе на работу. Выяснилось, что они хорошо знали меня по моим выступлениям в Армении и на Северном Кавказе, где я была популярна. Многие из слушавших меня на юге известных и влиятельных людей, как выяснилось, тоже перебрались на Брайтон. Хозяин ресторана «Садко» оказался самым расторопным. Он усадил меня в автомобиль и увез в Бруклинскую гостиницу. На следующий день я уже выступала в забитом до отказа зале «Садко». Вскоре моя популярность достигла таких масштабов, что на Брайтон-Бич послушать Любу Успенскую стали приезжать не только из других районов Нью-Йорка, но и из соседних штатов.

— Вы были заядлой курильщицей, что заставило вас отказаться от вредной привычки?

— Свою творческую деятельность я начинала в ресторанах и там пристрастилась к курению. Со временем я заметила, что когда я курила, мой голос начинал хрипеть и садится. Петь становилось тяжело, происходила двойная нагрузка на горло. Однажды, когда это заметила дочка, для нее это был шок, она очень переживала. Когда я бросила курить, больше всех этому радовалась Таня, она стала говорить всем моим знакомым: «Мама никогда не курила, она просто баловалась». Сейчас я ярый противник курения и очень негативно отношусь к тому, что в Росси много курят. В Америке даже на некоторых улицах курить запрещено. Почему некурящие люди должны страдать от сигаретного дыма?

— Можно узнать про ваших мужей?

Любовь УСПЕНСКАЯ, автограф для газеты "Однако, жизнь!"— Я была замужем четыре раза. Первый раз я вышла замуж в юности. Мы сыграли пышную свадьбу в Киеве и отправились в свадебное путешествие в Сочи. Там я поняла, что беременна, но жизнь оказалась жестока: по халатности врачей мои близнецы умерли вскоре после рождения. Смерть детей стала настоящей трагедией. Я поняла, что не могу больше оставаться с Витей, и мы расстались. Он даже не пытался удержать меня.

Со своим вторым мужем Юрием я познакомилась после подачи заявления на выезд. Он был главным администратором радио и телевидения Украины. В его планы не входило уезжать в Америку, однако пришлось принимать решение оставаться или ехать со мной. Ради любви он бросил жену, ребенка, работу, но оказался страшно ревнив.

Иногда он даже казался мне психически больным человеком. В припадках ревности он прилюдно вставал на колени, умолял остаться только с ним, запирал меня в квартире, чтобы я не ходила на работу, угрожал избить. Так я прожила 8 лет, надеясь на какое-то чудо. Мы расходились на время, потом сходились, и все начиналось сначала. Но так не могло продолжаться долго. Володя стал моим третьим мужем, он был очень красивым мужчиной. С третьим мужем мы впервые встретились еще в Киеве, когда мне было 17, а ему — 32. Тогда он пришел с женой в ресторан, в котором я пела. Все женщины смотрели на него, открыв рот.

Выбрав момент, когда жена отлучилась, Володя подошел ко мне и сказал: «Снимешь с меня обручальное кольцо — я на тебе женюсь». Я, наивная девочка не раздумывая ни минуты, как под гипнозом, начала стягивать с него кольцо. Кручу-верчу, но ничего не получается, я аж вспотела вся, но кольцо так и не сняла. Видно, это был знак судьбы. Наши пути пересеклись лишь через 10 лет.

Володя жил в Германии и по делам приехал в Америку. Увидев меня, начал проявлять знаки внимания: дарил цветы, приглашал на свидания. Но я не разделяла его чувств, так как у меня был приятель. И тогда Володя стал меня конкретно добиваться. Однажды шел сильный дождь, и я сидела дома. Вдруг — звонок в дверь. Открываю, а там стоит промокший Володя и говорит: «Я забыл ключи. Можно у тебя подождать знакомую, у которой я остановился?» Я согласилась — не выгонять же его в такой ливень. Потом Володя попросил высушить ему рубашку, разделся. И тут приходит мой ухажер. Что он мог подумать, увидев Володю в одних брюках и меня в халате? Парень молча развернулся и ушел. Я бросилась догонять, пыталась что-то объяснить. Но он меня не слушал, повторял: «Знать тебя не хочу!» Мы расстались. А Володя остался.

Наша любовь длилась несколько лет, и я до сих пор вспоминаю о ней с большой нежностью. Муж занимался серьезным бизнесом — добычей нефти, золота. Помню, сидели как-то на пляже, и он спросил, что бы я хотела на обед. «Омаров», — говорю. И вдруг через полчаса на пляже появились официанты с омарами и шампанским на подносах. Затем он вынул из кармана коробочку с дорогим кольцом. Примеряя украшение, я уронила его в песок. Сколько ни искала, а найти так и не смогла. Тогда Володя обнял меня и прошептал: «Любочка, не волнуйся. Ты можешь еще одно потерять — у меня есть в запасе».

Он был большой затейник. Мне ни с кем не было так весело и хорошо! Правда, потом в нем пропали изюминка, беспечность и он стал обычным. Таким, как все. Это была трагедия! Я начала тяготиться этим браком. Чтобы развеяться и сменить обстановку, переехала в Лос-Анджелес. Володя должен был приехать после, но я встретила Александра и влюбилась в него с первого взгляда. Мы поженились, а вскоре я родила дочку Танечку. Кстати, Александр на третий день знакомства подарил мне кабриолет, про который я с легкой руки Ильи Резника потом пела. С Александром мы вместе уже более 20 лет, и могу с уверенностью сказать, что он, мой окончательный муж! Ведь еще в детстве мне говорили родные: «Любочка, ты можешь менять сколько угодно мужчин, можешь сто раз выходить замуж, но заводи детей только тогда, когда уверена, что с этим человеком проживешь всю жизнь. И что бы ни случилось, будешь сохранять семью ради счастья ребенка».

— Чем вас покорил Александр?

— Он на второй день знакомства дал мне ключи от своей квартиры в Лос-Анджелесе, узнав, что мне негде жить. Купил мне машину, зная, что мне не на чем ездить. И спросил: «Ты родишь мне ребенка?» Это, по-моему, говорит о самых серьезных намерениях мужчины.

— Как про вас узнали в СССР?

— Как-то в Нью-Йорк впервые приехали на гастроли Эдита Пьеха, Женя Мартынов и Анатолий Соловьяненко. Они выступали в «Карнеги-холле» в Нью-Йорке. Я была на этом концерте. Помню, мы сидим на балконе и видим, как какой-то человек поднялся на сцену и подарил нашим звездам мои альбомы. В те времена мои песни в Союзе были запрещены. Много лет спустя во время одного из моих питерских концертов Пьеха вышла с букетом на сцену и говорит: «Я первая привезла Любочкин альбом в Питер! Контрабандно, незаконно!» Эдита Станиславовна не только привезла, но еще и дала нескольким людям переписать мои песни на кассеты. Вскоре они стали популярны и пошло-поехало.

В 1993 году меня пригласила в Россию одна записывающая компания. Я сняла с ней клипы «Кабриолет» и «Карусель», и с этого момента начался отсчет моей популярности в России и странах СНГ. Помню 21 апреля я приехала в Москву, а 22-го, в день рождения Ленина, мы с мужем пошли погулять на Красную площадь. Меня поразило, что очереди в Мавзолей не было! Ходила лишь небольшая колонна с красными флагами во главе с пьяной тетенькой, играющей на баяне и распевающей: «И Ленин, такой молодой!» Это выглядело и смешно, и жалко, и, главное, непривычно. Но это была моя родина, и вскоре я освоилась, решив, что пора заканчивать свою эмиграцию и возвращаться.

А когда я впервые прилетела в Москву с дочерью, и в аэропорте Шереметьево она захотела в туалет, мы зашли в первый попавшийся и почувствовали до боли знакомый запах. Дочка тогда сказала фразу, которую я вспоминаю до сих пор: «Мама, это так родина пахнет?»

Азар Мехтиев

 

Яндекс.Метрика