навигатор

Творчество моих друзей

- Олег Иванович, Вы с детства мечтали стать артистом?

- Несмотря на то, что мой старший брат Ростислав был популярным актером минского театра, я не думал о профессии актера. Здесь случай виноват. Подростком я очень увлекался футболом, из-за которого забросил школу. И тогда же в Минске жила очень красивая спортсменка Лиля Болот. Фехтовальщица эта дружила с пионервожатой из нашей школы. А я учился в десятом классе. Мой друг познакомил нас с Лилей. Я представился актером минского театра. И вот однажды идем с приятелем по улице, а нам навстречу выходят Лиля с пионервожатой. Большего стыда в своей жизни, клянусь, не испытывал. Пионервожатая, заметив нас, сказала Лиле, что вот, мол, мои пионеры... На самом же деле, меня уже в комсомол приняли. А девчонкам-насмешницам, между прочим, всего-то по девятнадцать было. Решил я после того случая ей, Лиле, доказать: буду непременно артистом! Кстати, потом, уже став известным после фильмов «Щит и меч» и «Служили два товарища» я, приехав в Минск, разыскал Лилю Болот. Мы тепло пообщались и посмеялись над этой историей.

- У Вас есть, что вспомнить?

- Да. Тогда не было лимузинов, на которых сейчас подъезжают с охраной звезды эстрады, все выглядело скромнее намного. В советские времена мы с братом зарабатывали деньги не столько актерской профессией, а рассказами о ней на творческих встречах, которые проходили по всему Союзу. После каждой такой встречи меня выводили из зала какими-то окольными путями, потому что зрители поднимали машину на руки, чтобы я не уехал. Выстраивались многометровые очереди за автографом. Тогда открытки популярных актеров за пять копеек продавались повсюду.

- Несмотря на такую огромную популярность, Вы верны долгие годы своей жене Людмиле Зориной. Существует ли секрет такого прочного брака?

- Для меня понятие семья - самое святое. У нас это семейное. Долгую супружескую жизнь прожили мои родители, старший и средний брат. И сыну дай Бог таких отношений с женой. Они подарили нам внука и внучку. Такими ценностями не разбрасываются.

- Правда, что в Саратовском драматическом театре Вас называли «мужем Зориной» и как Вы к этому относились?

- Да, долгое время я был «мужем Зориной». Людмила была ведущей актрисой Саратовского драмтеатра. Но когда мы переехали в Москву, она все отдала, чтобы у меня все было хорошо. Две творческие личности в семье - дело очень сложное... Поэтому от мудрости двоих в семье зависит очень многое. Я благодарен Людмиле за то, что она помогла мне стать тем, кем я стал. Для меня - она самый дорогой человек. Жена - ангел-хранитель нашего брака.

- Филипп советовался с Вами, прежде чем стать актером?

- Какие-то тайны профессии были для него рассекречены в семье, ведь мы часто репетировали дома. Ну и конечно, как любой актерский ребенок, Филипп половину своего детства провел за кулисами. А когда подростком я отвел его в театр на спектакль, выйдя, сын сказал: «Пап, спасибо, больше я в театр никогда не пойду». Ему не понравился спектакль. Но когда сын вырос, он все-таки поступил во ВГИК на режиссерский факультет, и я его всячески поддерживал. У Филиппа своя студия, где он снимает клипы, рекламу, играет в кино. Мне понравился его режиссерский дебют. Фильм «В движении» был отмечен, как зрителями, так и профессионалами, получил несколько престижных наград.

- А как Вы решились испробовать себя на режиссерском поприще?

- Ежегодно просматривая картины для «Кинотавра», заметил: все меньше и меньше, к сожалению, становится хороших, добрых фильмов. Много боевиков. Причем, кошмар какой-то, из двадцати картин, ни одного нормального человеческого лица! Только убийства, погони, взрывы... Лично я устал от низкопробного западного кинематографа и обезьянничанья наших, бросившихся копировать Америку. Ведь было же в Советском Союзе великое кино, когда во ВГИК пришли почти одновременно Василий Шукшин, Андрей Тарковский, Марлен Хуциев, Андрон Кончаловский. Именно они привнесли интересные идеи, подняли наш кинематограф на небывалую высоту. И определили пути его дальнейшего развития. И когда мой друг, оператор Агранович предложил мне вместе снять картину, где рассказывалась бы простая человеческая история, я сразу же согласился. Люди не могут жить без глотка «свежего воздуха» в наше нелегкое время. Им нужна сказка, дающая хоть какую-то надежду на будущее. В пьесе Надежды Птушкиной все это есть - главная героиня предлагает объединить людей «одной крови» и противостоять злу.

- Что чувствовали, играя не свойственную для себя роль?

- По-разному бывало. В кино снимаюсь уже более чем тридцать пять лет. Но стоять по ту сторону камеры - совсем другое дело. Когда исполнительницы спрашивали, что делать дальше, я морщил лоб, напрягался и, в конце концов, что-нибудь придумывал. Сложно «вести» за собой очень уважаемых мною, опытных актрис: Екатерину Васильеву, Ирину Купченко... Да еще и маленького внука Ивана. Он впервые снимался. И, стало быть, оценивал придирчиво, чем его дед занимается.

- Вы обнаружили актерские способности во внуке?

- Конституция актерская в Иване, несомненно, есть. Но мне он был нужен как некий добрый талисман. Иван со мной часто бывает. И, когда раздаю автографы, спрашивает: «Дед, ты знаменитый? Я тоже хочу быть таким!» - «Ну, это трудно, - отвечаю. - Надо учиться хорошо». Внук - в меня: любознательный, но немного рассеянный. Частенько витает в облаках. Я его долго уговаривал, чтобы он снялся у меня. Сын Филипп в четыре года снялся в Андрея Тарковского в фильме «Зеркало». Я как-то пересмотрел фильм - обревелся. Филипп так замечательно существует. Я помню на съемках Тарковский у меня несколько раз спрашивал: «Слушай, Филипп что-нибудь понимает?», а я отвечал: «Ну, давай проверим». И сын делал все очень хорошо, как настоящий артист. Иван очень коммуникабельный мальчик. Хотя он был первый раз на съемочной площадке, Иван делал все точно, как говорил ему Агранович. Когда Иван получил свой первый гонорар, то деньги потратил быстро: на подарки сестре, родителям. Оставшееся «просадил» на «Сникерсы» и «Фанту». Я стараюсь проводить с внуками как можно больше времени. К сожалению, у нас мало детских спектаклей, фильмов. К великому сожалению, последние годы дети воспитываются не на наших героях, у них другие актеры-идолы. Но даст Бог, все вернется, и дети станут смотреть хороший фильмы, любить наших актеров.

- Почему в последнее время Вы стали меньше сниматься сами?

- Предложений поступает много. Но в картинах с откровенно бессовестными сценариями никогда не снимался. Я также недоволен художественным результатом некоторых последних своих работ.

- Вы принципиально не играете в антрепризах?

- Не хочу опускаться ниже своего уровня. Не буду называть фамилии актеров, которые часто играют в антрепризах, чтобы содержать семью. Этот жанр до тех пор будет вызывать недоверие, пока его не возьмут в свои руки высокообразованные люди, которые станут приглашать не только «звездных» артистов, но и ведущих режиссеров. И самое главное - выбирать для постановки серьезные литературные произведения. На мой взгляд, будущее нашего театра отнюдь не в антрепризах, которыми сейчас занимаются все, кому не лень, а в постоянном формировании слаженных репертуаров. Возьмите, скажем, театр Додина в Питере или московскую «Табакерку». Именно благодаря выработанной годами художественной стилистики и сложившесяй театральной команде появляются крупные актерские индивидуальности, такие, например, как Евгений Миронов.

- Вы работали с самыми известными режиссерами. А были ли ситуации, когда у Вас не складывались отношения?

- У меня более ста ролей в кино. Были какие-то творческие споры, но не более. Потому что я решил для себя, что если пришел на площадку, то, будь любезен, работать, привнести что-то такое, что отразится на крупном плане, если уж совсем ни к черту режиссура. Когда у меня были споры, то я отходил в сторону, приводил себя в нормальное состояние и снова приступал к работе.

- Через что Вы никогда не сможете переступить?

- Я воспитывался в семье со сложной судьбой и в тяжелое время. Мои родители пострадали от той системы, в которой жили. Я верю, что все возвращается на круги своя, твое зло к тебе же и вернется. Я никогда не смогу предать.

- Вы работали много за рубежом. На каком языке Вы общались?

- К сожалению, у меня нет языкового образования. Да, я играл на французском языке во Франции, у очень известного театрального режиссера Клода Режи. Я много картин играл на английском и на итальянском. Правда, с акцентом. Но если бы у меня был блестящий язык, то все сложилось бы у меня по-другому на международном рынке. Мне много приглашений поступало играть в Голливуде. Но когда я отвечал, что знаю английский на уровне быта, то брали других. Студенты театральных вузов должны учить язык обязательно. Хорошие примеры уже ест, и я рад за Машкова, который снимается в Голливуде.

- Отличается ли работа за рубежом от работы у нас?

- У них все более организованно. Все, что мешает работе, невозможно. Например, когда я приехал в Америку на гастроли, то сразу позвонил своему другу Роберту де Ниро. Мы подружились на съемках в Италии. Когда я предложил встретиться, то его секретарь сказал, что это возможно только через два дня. У нас как: «Да, давай быстрее приезжай!» У них он сначала спросил разрешения у режиссера, продюсера. Я не отказываю своим поклонникам сфотографироваться. На Западе это невозможно. Охрана может разбить фотоаппарат. Они говорят: «Мало ли что, вдруг кто-то воспользуется твоей фотографией».

- Как Вы пришли к курению трубки?

- Первая причина - это засилие плохих сигарет. Вторая причина в том, что курение трубки - это процесс. Люблю налить себе виски, маслинки положить, солененькие орешки и посидеть дома, в своем кабинете с трубкой. За трубкой хорошо думается, хорошо работается над ролью.

- Все отмечают, что Вы элегантны. Кто Вас консультирует?

- Все сам. В советские времена на суточные за границей одевал семью. Я рано стал популярным, стал выезжать на фестивали. Когда снимался у Тарковского в Италии, то, несмотря на то, что пришлось с государством поделиться, гонорар был фантастическим. Мой вкус долгие годы определял внешний вид моей семьи. Сейчас обожаю одежду от Армани, Черрути. В эти Домах и стараюсь одеваться. Англичане правы: мы не настолько богаты, чтобы покупать дешевые вещи.

- А как Вы отдыхаете?

- Я не умею этого делать. Когда у меня свободное время, мучаюсь, чем бы занять себя и семью. Я за пассивный отдых. Когда получается, еду с женой за границу. Люблю сидеть в центре Парижа или Венеции и наблюдать за нравами. Туризм с рюкзаком, рыбалку, охоту... я никогда не любил.

Азар Мехтиев

Яндекс.Метрика