навигатор

Творчество моих друзей

rajkin_1- Константин Аркадьевич, Вам не было обидно, что Вас сначала воспринимали только как сына своего отца?

- Не был бы я сыном Райкина - не было бы ничего. Благодаря отцу я стал тем, кто я есть. Но меня всю жизнь сравнивают с отцом. Попробуйте выдержать это. Стоит допустить маленькую ошибку, и вам тут же скажут, что ваш отец был лучше, вы позорите его имя.

- Вы легко превратились из актера в руководителя?

- Я был готов к этому. Мне генетически передалось от отца желание поднять театр, сделать его таким, какой он есть. Поначалу было трудно управлять теми, кто еще вчера был наравне со мной. Но за более чем десять лет руководства театром я стал жестче, могу даже уволить того, кто не подходит театру. «Сатирикон» стал старше, солиднее. Раньше наш театр был одной большой компанией. Мы не знали, что делать по отдельности в отпуске, много времени проводили в посиделках, капустниках... Теперь это время прошло. Меня чаще стали называть Константин Аркадьевич и на «вы», а не, как раньше, - просто Костей. С годами «Сатирикон» стал глубже, и у актеров появилось много тонкостей. И этим надо пользоваться. У нас в репертуаре нет ни одного проходного названия. Я занимаюсь только высококлассной драматургией. И режиссеры у нас ставят самые лучшие. Выходит, что худрук-то я неплохой.

- Как Вы достигаете результата?

- Я не люблю, когда спектакль идет не так, как на премьере. А уж если от актера хоть чуть-чуть будет пахнуть алкоголем, выгоню его тут же. Я даже одного известного народного артиста выгнал за это дело. Еще не прощаю халтуры в массовке. Человек, который это делает, должен знать, что если я замечу, то он не получит от меня больше ни одной роли! Я не люблю, когда от ролей отказываются или просят второй состав. Зато я могу отпустить своих актеров играть в антрепризе в обмен на обещание соблюдать дисциплину.

- Наверное, быть руководителем - тяжкое бремя?

- Да как было мне трудно много лет назад, так и сейчас. Я начинал как актер, и мне было безумно трудно доказать, что я имею право на существование после своего знаменитого отца. Я десять лет проработал в театре «Современник». У меня было 38 ролей, 15 - главных. Я пришел в «Сатирикон» отцентрованный под отца. И этот театр не допускал второго центра. Все в «Сатириконе» было задумано как обрамление великому артисту Аркадию Райкину. От отца требовалось огромное благородство и великодушие, чтобы позволить мне что-то самостоятельно делать на этой сцене. Хотя это ему было тяжело. Возникали сомнения, потому что рядом были люди, которые говорили ему, что я готовлю заговоры, плету интриги. Легко поверить в стереотип, что природа отдыхает на детях гениев. Ничего подобного. Она точно так же отдыхает на детях водопроводчиков и грузчиков. Такого закона в природе нет. Есть некий Тютькин, на котором отдохнула природа, и на его сыне, и на eго внуке. По идее правнук у него должен родиться гением, раз уж столько накопилось. А нет! Как были Тютькины бездарями, так они и остались. А вот у Михалковых в роду и великий поэт Сергей Владимирович, и режиссеры Никита с Андреем, и Татьяна, и Надя с Аней. Где же этот закон? И я вам могу назвать еще 100 талантливых детей талантливых родителей.

- Как Вы относитесь к мнению, что зритель голосует ногами?

- На это у критиков есть своя отговорка. Все, что нравится зрителям - дешевка. Если много народа, это дешевый успех. Все, что глубоко и элитарно, должно быть скучно. Как практик театра я это ненавижу. Мне нравится простодушное искусство. На самом деле это самое трудное. Легче лукаво играть и лукаво ставить. Но хорошая театральная публика ориентируется на чувства и видит, что это шифровка пустоты. Понимаете, и попса бывает талантливой, и классический балет.

- Я не ошибусь, если скажу, что театр для Вас - самое главное в жизни?

- Да, вы правы. Театр - главная тема моей жизни. Я самосовершенствуюсь через профессию. Ведь если профессия выбрана правильно, то ты через нее становишься лучше как человек. Если с годами, наоборот, становишься злобнее, жестче, то значит, ты где-то не там свернул.

- Вы не снимались в кино много лет. Почему вдруг решились?

- Я получаю много приглашений, но то сценарий не нравится, то график не позволяет мне сниматься в ущерб театру. Как я уже сказал, театр - дело моей жизни. А кино - вещь приятная, но без нее театральный артист может обойтись. Кайф актерской профессии ощущаешь только в театре. Там в какие-то минуты ты можешь поблагодарить судьбу за то, что Бог послал тебе эту профессию, там есть секунды, когда ты - самый главный на свете, там есть мощь ощущений. А в кино ты можешь хорошо сыграть какой-то кусок, потом тебя смонтируют с другим куском... Ты сразу становишься винтиком в машине. Иногда кино приносит удовлетворение, иногда оно получается хорошим, но оргазма не испытываешь. Предложение Сергея Урсуляка мне понравилось. Он составил мне хороший график работы, да и роль Пуаро интересна.

- А Вы соответствуете образу сыщика, к которому все привыкли благодаря Питеру Устинову...

- А кто соответствует Сирано де Бержераку с его огромным носом? Или хромоногому Ричарду III с его горбом и сухой рукой? Да актеров с такими «соответствиями» просто в институт не принимают! Надо говорить о внутреннем качестве темперамента и прочее. Играя Пуаро, не надо вгрызаться в психологию. Когда я взялся за роль Пуаро, то прочел более десяти книг Агаты Кристи, чтобы лучше понять образ.

- А какие-то запоминающиеся моменты во время съемок были?

- Моим партнером был Сергей Маковецкий, который рассказал на съемках, как я не принял его, абитуриента, в ГИТИС. Я этого не помню, так как сейчас он - один из моих любимых артистов. Я стал его расспрашивать, как же так? Маковецкий начал объяснить: «Да я ужасно читал, это было чудовищно!» - «Да при чем тут твое чтение! Как я мог не рассмотреть талантливого человека?

- Правда, что Вы отказались сниматься у Спилберга?

- Да, я сразу отказался, потому что не мог бросить театр. А они, узнав про отказ, стали говорить об огромном гонораре... «Может, он не знает фамилию Спилберг, может думает, что гонорар в рублях?» Все это напоминает историю с Германом, который предлагал мне главную роль в фильме «Трудно быть богом». А я, не читая сценария, отказался все по той же причине. Герман очень обиделся, сказал несколько обидных слов.

- Вы часто играли персонажей, неравнодушных к женщинам, а как в жизни?

- Я был неженатым человеком в поиске подруги жизни. Ведь надо было с кем-то познакомиться и кого-то попробовать на близость, прежде чем связывать себя узами. Но это не имеет никакого отношения к донжуанским спискам. Здесь может иметь значение только качество. Богатство жизни - не количество прожитых лет, а количество прикосновений к Богу, озарений. Ромео и Джульетта прожили полноценную жизнь, потому что прожили весь набор того, что можно назвать счастьем полной жизни. Есть такая поговорка «Седина в бороду, бес в ребро», так вот я изучаю себя в этом направлении. И пока что не нахожу никаких подтверждений ее правильности.

- Если Вам нравится женщина, как Вы проявляете свое внимание?

- Это проявляется как-то само. Я ничего не придумываю специально. Жизнь сама выстраивает нужные ходы и делает подсказки.

- А как это было с Вашей женой?

- Лена - моя третья жена. Она была актрисой «Сатирикона». Заводить роман в театре - дело крайне нежелательное. Но меня это не миновало, и ко времени нашего романа у меня были в театре и счастливые, и несчастные «любови». А как же без этого играть? Ведь мы пользуемся эмоциональным опытом. Первый шаг к Лене сделал я. В ней чувствовалась какая-то сила, вкус. При бедности тех лет она одевалась очень xoрoшo, делала своими руками, наверное. У меня был сложный период «ушествия» от второй жены.

- Сколько лет Вашей дочери?

- Полине скоро 16.

- Дочка может сказать: «Папа, ты ничего не понимаешь»?

- Да. У меня с Полиной живые, очень хорошие отношения. Как в каждой семье, у нас бывают иногда скандалы. Иначе это значит, что мы уже спим в одном гробу. Когда у моей жены плохое настроение, с ней в машине находиться невозможно. Она сидит сзади и молчит, но атмосфера такая, что я просто готов из машины уйти. Лена - Скорпион. Я чувствую ее плохое настроение на другом конце города. Так она на меня действует. Что касается дочери, то в Полиных взаимоотношениях с Леной я вижу, как в капле воды, мои отношения с мамой. Она болезненно воспринимает замечания. У меня тоже глаза всегда были на мокром месте. Такие обнаженные отношения, что ничего нельзя скрыть. Характеры у всех в семье вспыльчивые. Бывают такие взрывы эмоций! Не только из-за моего темперамента, у жены в роду украинцы с цыганами...

- Вы придаете значение знакам зодиака?

- Я им не очень доверяю. Но при моей жене нельзя этого говорить, потому что она - совершенный астролог. Лена считает, что астрология точная наука, в ней все совершенно и бесповоротно.

- Правда, что Вы коллекционируете одеколоны?

- Да, у меня все полки заставлены флаконами. Я коллекционирую запахи. В зависимости от времени года, от состояния, мне нравятся разные ароматы. Они создают настроение. На сегодняшний день мой любимый - французский одеколон «Sergio Nero».

- А какое воздействие на Ваше творческое состояние оказывают запахи кулинарии?

- Запахи - это нечто эфемерное, а кулинария, напротив, то, от чего морда толще становится. То есть вещь профессионально для меня не очень разрешенная. Если я сильно буду увлекаться кулинарией, то не смогу работать. Значит, нужно обходиться без этого.

- У Вас есть друзья?

- Приятели - да, а близкого друга нет. Был когда-то друг, а потом мы перестали быть такими друзьями, как раньше, и оказалось, что с этим тоже можно жить. Лидерство - вообще штука очень одинокая. Вдруг наступают такие длительные периоды, когда понимаю, что я вообще один, меня никто вообще не понимает.

- Откуда Вы берете силы для работы?

- У меня есть две-три недели в году, когда я отдыхаю. Для этого я куда-то еду, меняю пейзаж и обстоятельства жизни. Когда-то я перестал курить, потому что мне стало тяжело работать. Были времена, когда я серьезно заболевал, и врачи говорили, что мне нужно бросить театр и поехать в Швейцарию, в Альпы. Но я не представляю себе здоровья отдельно от профессии. Зачем мне одно без другого? Вообще, я все больше убеждаюсь, что много работать - полезно для здоровья. У меня папа прожил 76 лет только за счет работы. У него было такое состояние сердца, что врачи недоумевали, как он дожил до такого возраста. У меня есть ощущение, что в моей жизни и в моей работе все только начинается. Впереди меня ждет что-то новое, и это новое связано с особой верой в себя. Раньше у меня такого не было. Я был очень неуверенным в своих силах человеком. Перейдя 50-летний рубеж, я от этого избавился.

Азар Мехтиев

 

Яндекс.Метрика