навигатор

Творчество моих друзей

krasnov_cennostj_zhizni«И сказал Господь: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками; потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет».

Бытие, 6-4

ГРЕХИ НАШИ ТЯЖКИЕ

В конце XX стало очевидным и даже немного пугающим, что современная наука лишь подтверждает информацию, давным-давно записанную в Библии. Среди такой информации - предельный срок человеческой жизни. О нем столетиями велись абсолютно научные споры, но лишь недавно выяснилось, что нам отмерено порядка 115-120 лет, т.е. именно столько, сколько определил Господь. Но почему же большинство людей не доживают до гарантированного свыше предела? Попробуем ответить. А ответ будем искать... Правильно, все в той же Библии!

Мы не доживаем, главным образом, из-за смертных грехов, тоже, кстати, подтвержденных научно - в том смысле, что они действительно смертные. В частности, германский клиницист Гуфеланд писал: «Среди факторов, укорачивающих человеческую жизнь, первые места занимают печаль, уныние, страх, тоска, малодушие, зависть и ненависть». Вот почему среди долгожителей нет, и никогда не было людей мрачных, завистливых и озлобленных.

Однако и радоваться надо, как бы это сказать, - скромнее, что ли. Софокл, например, отличался недюжинным здоровьем, что позволило ему на сотом(!) году жизни написать знаменитую трагедию «Эдип». Но умер он не от старости или болезней, а во время бурных аплодисментов благодарных поклонников. Нет, не даром Святое Писание говорит, что тщеславие - смертный грех!

А бывает непомерная радость и другого рода. Скажем, племянница великого немецкого философа Лейбница умерла от восторга, обнаружив на смертном ложе своего дяди 600 тысяч франков. О таких случаях справедливо говорят «и смех и грех». Они, правда, не столь часты, но, тем не менее, статистика показывает, что успех на поприще продления собственной жизни сопутствует людям, которые ведут спокойный, размеренный образ жизни, не забывающие заниматься несложным физическим трудом. Именно так прожил вторую половину своей долгой жизни великий русский писатель Лев Николаевич Толстой.

ИНТУИЦИЯ ЛЬВА НИКОЛАЕВИЧА

Толстой оставил нам немало рассуждений о медицине и здоровье. Хотя у него не было медицинского образования, описания болезней героев его произведений профессионально точны. Любой современный врач без труда поймет, что Иван Ильич умирал от рака, а старого князя Болконского разбил инсульт.

В те времена среди образованных людей было принято почтительное отношение к медицинской науке. Толстой же иронически воспринимал преклонение перед наукой вообще и медициной в частности. В этом смысле - он наш современник. Академическая наука нынче переживает острейший методологический кризис, выхода из которого пока не видно. А медицина... По расчетам специалистов, даже полная победа над всеми болезнями добавит людям не более пяти лет. Конечно, от помощи врачей отказываться ни в коем случае нельзя, но следующие, малоизвестные даже большинству медиков факты заставляют крепко задуматься.

В 1973 году, когда в Израиле в течение месяца бастовали врачи, количество госпитализированных больных сократилось на 85%. Смертность упала на 50%, достигнув самого низкого уровня. В 1976 году в Лос-Анджелесе во время забастовки медиков, смертность упала примерно на 20%. Было проведено на 60% меньше операций, и в очень многих случаях необходимость операционного вмешательства отпала «сама собой»! Парадокс? Не берусь судить. По окончании же забастовок смертность резко поднималась до своего обычного уровня. И такие факты не редки даже в самых «медицинских» странах.

Толстой рассматривал врачевание с нравственных позиций. По его мнению, медицина лечит только следствие - физические страдания, но не устраняет нравственную, душевную причину. Почти через сто лет после Толстого была опять-таки научно установлена взаимосвязь между мироощущением человека и его здоровьем. Оказалось, что:

те, кто отличается чрезмерной подозрительностью, цинизмом или агрессивностью умирают молодыми или в самом начале «среднего возраста» в шесть раз чаще доброжелательных людей;

высокий уровень смертности среди тех, кто считает себя неудачником, не зависит от возраста, пола, здоровья и даже вредных привычек. Иначе говоря, тот, кто курит и воспринимает это оптимистически, живет значительно дольше, чем курильщик, постоянно думающий о вреде курения. (Не следует рассматривать этот пример как пропаганду курения).

Писатель считал, что вылечить болезнь при помощи одних только лекарств нельзя, но ее можно побороть добрым отношением к человеку. Настоящие врачи - это особая порода людей, которые обладают врожденным милосердием и даром любви. Именно лекарь, который знает больного с детства и способен просиживать ночи напролет у его постели, который всякий раз находит доброе слово для своего пациента, может исцелить не только тело, но и душу. Отсюда, по Толстому, главная задача врачей - суметь внушить больному веру в выздоровление. Но такие врачи почти не встречаются в природе, поэтому и на страницах толстовской прозы образ настоящего лекаря возникает лишь один раз - в повести «Детство».

Оптимистический «настрой духа» - вот, что важнее всего для больного. Вот почему Толстой был согласен с теми немногими докторами, которые полагали, что новые лекарства лишь отучают организм бороться с болезнями. Теперь об этом знают все - достаточно вспомнить эпопею с антибиотиками.

ПОВАЛИЛ НА СЕБЯ ШКАФ

Когда Толстой удалился в деревню и стал вести образ жизни, чуждый так называемому высшему свету, многие подумали, что у писателя «съехала крыша». Конечно, у каждого долгожителя есть свой «эликсир бессмертия», в чудесное действие которого они верят безусловно. Скажем, англичанка Ева Моррис (1885-2000) считала секретом своего долголетия ежедневное употребление вареного лука и чайной ложки виски. Однако Толстой выбрал другой путь.

Надо быть ближе к природе. Вредно любое излишество, придуманное цивилизацией - сутолока городов калечит людей. Для того чтобы сберечь свою нравственную и физическую силу, необходима постоянная деятельность. Это - основные принципы знаменитой толстовской теории «трудовой жизни», которая проповедовала культ простой пищи, возврат к простой одежде и особый, по-крестьянски трудовой, ритм жизни.

Если в молодости граф Лев Николаевич курил, был не дурак выпить и предаться чревоугодию, то вторую половину своего земного пути он прожил по строгому режиму, который сам для себя придумал.

Рабочий день, который начинался не позднее 5 часов утра, Толстой делил на четыре части.

Первую часть дня он посвящал физическим упражнениям. Его зарядка напоминала тренировку спортсмена и продолжалась не менее часа. В дневнике писателя есть запись, сделанная в октябре 1910 года - за две недели до смерти: «Делал несвойственную годам гимнастику и повалил на себя шкап. То-то дурень».

Толстой вообще был замечательным спортсменом: отлично плавал, блестяще ездил верхом, играл в шахматы. Эту игру он особенно любил, придерживался наступательного стиля игры, но нередко проигрывал, так как был нетерпелив и стремителен. Тем не менее, его партии до сих пор публикуются в шахматных журналах.

После зарядки - обязательная прогулка. В любую погоду. Либо пять-шесть километров пешком, либо верхом на лошади. Толстой считал, что верховая езда поддерживает его здоровье и снимает напряжение после умственных занятий. А в 67 лет он освоил велосипед и увлеченно гонял на нем все последние годы.

Утро продолжал полезный физический труд. Толстой был убежден, что труд - самая важная нравственная обязанность каждого человека. В течение двадцати зим, которые он жил в московских Хамовниках, писатель сам убирал свои комнаты, сам варил на спиртовке ячменный кофе. Затем пилил и колол дрова, раскладывал их возле всех десяти печей и привозил воду на день.

Третья часть дня была посвящена творчеству. Толстой писал. В это время в доме соблюдалась полная тишина. Тревожить писателя не позволялось никому. Исключительное право зайти в кабинет имела только Софья Андреевна - жена писателя.

И, наконец, четвертая, не менее важная часть - общение с людьми. Где бы Толстой ни жил - в Ясной Поляне или в Хамовниках - вечером к нему всегда приходили люди.

ЧЕТЫРЕ РАЗА ПО 20!

Последние двадцать пять лет своей жизни Толстой был убежденным вегетарианцем, но на практике он им так и не стал. Ему было невероятно сложно ограничивать себя в еде. Здоровый организм и активный образ жизни, сопровождавшийся огромной затратой умственных и физических сил, возбуждали неизменно отличный аппетит. Вот почему, исключив из своего рациона мясо и рыбу, он оставил в нем сливочное масло, молоко, яйца и кефир.

И все же, Толстой контролировал себя беспощадно. В дневниках писателя нередки записи типа: «Ел лишнее - стыдно», «Не удержался от второй порции щей - пеняю на себя».

Разумеется, в семье Толстых режим питания соблюдался неукоснительно. Кушали строго по часам. Завтрак начинали около часа дня. Лев Николаевич спускался часом позже, словоохотливый, оживленный, с видом успевшего что-то сделать и довольного этим человека. На завтрак ели кашу, чаще всего овсяную, с чем-нибудь молочным: творожным пудингом или простоквашей. Овсянка была любимым блюдом Льва Николаевича. Она никогда ему не приедалась, особенно с яйцом.

Обед подавался в шесть часов и состоял из салатов, супа, мяса, овощей и кофе. Толстой обожал щи из квашеной капусты с грибами и зеленью, которые аппетитно уплетал с ломтем ржаного хлеба.

Вечером пили чай, вкушали пирог с фруктовой начинкой, сухое чайное печенье, мед и варенье. За столом, посреди которого возвышался огромный самовар, велись неспешные беседы, обсуждались события прошедшего дня, строились планы на день грядущий.

Когда Толстой заболевал, он совсем отказывался от еды. Запись из дневника: «Знобило. Полтора дня не ел. Стало легче». Позже медицина докажет, что голодание действительно помогает больному поправиться. Также, спустя десятилетия, ученые объяснят благотворное влияние овсянки на работу печени. А у Льва Николаевича она иногда барахлила - сказывались бурные молодые года. Конечно, он вряд ли знал механизм действия овсянки на печень, но интуиции писателя нельзя не удивляться.

Диеты, воздержание, строгий режим дня - все это, безусловно, благотворно сказалось на здоровье Толстого. Но главным секретом его долголетия, был, все же, напряженный творческий труд, и всей своей второй половиной жизни он доказал, что нормальный процесс старения вовсе не сопровождается угасанием умственных способностей или впадением в маразм - впоследствии это получило научное подтверждение.

Подобно Толстому победу над маразмом и дряхлостью одерживали лучшие умы человечества.

Тициану было 95, когда он закончил свою знаменитую картину «Христос в терновом венце», а умер художник в возрасте 99 лет от чумы. Композитор Обер покинул сей мир в 90 лет, в 87 он написал оперетту «Грезы любви», а когда ему было 80 лет, часто повторял: «Мне не 80, а четыре раза по 20!». Великий баснописец Иван Крылов в 68 лет приступил к изучению древнегреческого языка, овладел им за два года и до конца своих дней наслаждался античной поэзией в подлиннике. Гете после 64 лет начал заниматься восточной литературой, а в 82 года написал последнюю часть «Фауста»

Микеланджело было 87 лет, когда по его проекту воздвигли купол собора св. Петра в Риме. Он прожил еще два года и до самой смерти не оставлял своей работы и увлечений, занимаясь то скульптурой, то живописью, то поэзией. Однажды на вопрос кардинала, что он в холодный дождливый день делает у стен Колизея, семидесятилетний Микеланджело ответил: «Я учусь!».

Менее чем за год до смерти 82-летний Толстой сделал такую запись в дневнике:

«В глубокой старости думают, что доживают свой век, а, напротив, тут-то идет самая драгоценная, нужная работа жизни и для себя, и для других. Ценность жизни обратно пропорциональна квадрату расстояния до смерти».

Олег КРАСНОВ

Яндекс.Метрика