навигатор

Творчество моих друзей

image012На одном из томиков не напечатана дата выпуска, на втором указан 1601 год, а на третьем – год 1611. Выходит, что последняя книжка вышла в свет только через десять лет после выхода предыдущих. Но в наши дни исследователи обнаружили, что все три сборника напечатаны на одинаковой бумаге, имеют одинаковые водяные знаки и даже одни и те же опечатки. Иначе говоря, все ни оттиснуты с одного набора.

Титул третьей книжки резко отличается от титульных листов двух первых. На нем нет ни слова о Честере, исчезло также обращение к сэру Солсбери, а сама книжка имеет другое, весьма странное название: «Ануалы Великой Британии ... превосходно обрисованные в подобающей поэме».

Какие «Ануалы»? Такого слова нет и никогда не было в английском языке!

Исследователи долго ломали над этим головы, но в конце концов сошлись на мнении, что наборщик титула по ошибке просто перевернул букву «n» и получилась «u». Вышло нелепое слово, которое издатели не заметили. Однако это слово является названием книги и напечатано крупным шрифтом. Немыслимо, чтобы такой путаницы не заметили десятки людей, издающих книгу.

К загадке этого странного слова мы еще вернемся, а пока нужно сказать, что поэма Честера посвящена теме преданного служения искусству двух любящих сердец. Поэма большая, она занимает 168 страниц. Ее содержание – воспевание талантов супружеской пары и сожаление по поводу их безвременной кончины. Автор называет героев романтическими именами – Феникс и Голубь. Поэма написана удивительно слабым, не поэтическим языком. Сам автор сознает это и в послесловии извиняется за слабость авторского таланта: «Иногда, – говорит он, – самую тяжелую и ценную ношу доверяют тащить скромному ослу».

Так или иначе, Честер повествует о том, что герои поэмы всей душой были преданны искусству и на священном острове Пафос сгорели в пламени служения Аполлону. Но другой «царственный Феникс поднялся из пламени, и это блестящее создание будет долго удивлять мир».

Вслед за поэмой в сборнике следуют удивительные стихи, якобы созданные «Пафосским Голубем для прекрасной Феникс».

Эти стихи по своим художественным достоинствам превосходят не только неизвестного в литературе Честера, но и всех других участников сборника.

Подборка стихов Голубя состоит из двадцати четырех акростихов. Они настолько совершенны, что сравнимы только с сонетами Шекспира. Но как сравнимы? Многие фразы у автора акростихов и у Шекспира повторяются либо буквально, либо по поэтической образности. Вот примеры таких повторений:

«Смерть – беспощадный арест» (у Голубя).

«Смерть производит арест без промедленья» («Гамлет», V, 2); «Беспощадный арест без выпуска» (Сонет 74).

Выражение «стыд пристыжен» – у Голубя, но именно это выражение есть в пьесе «Ромео и Джульетта» (II, 5).

И у Голубя, и у Шекспира встречается фраза «мысли – герольды любви». Как же это могло получиться? Естественно, напрашивается мысль, что сонеты, пьесы и эти акростихи созданы одним и тем же человеком, тем более что имя «Феникс» упоминается в восьми пьесах и в девятнадцатом сонете Шекспира.

В акростихах Голубь обращается к Феникс с такими словами:

«Я буду твоим неизвестным голубем... Свои чувства и занятия я скрою, лишь эти строки могут открыть тайну моего сердца».

Кроме того, в книжке напечатана еще одна небольшая поэма, которая так и называется: «Феникс и Голубь». Поэму завершает отдельное приложение – «Плач», под которым стоит подпись «William Shake-speare», то есть Вильям Потрясающий Копьем. В этом приложении обращают на себя внимание такие строки:

«Они не оставили после себя потомства, но это не признак их бессилия. Их брак был невинным (чистым, целомудренным)».

«Не оставили потомства», ну, и что же? Случай не редкий. Но почему так тщательно надо скрывать целомудренные отношения?

Английский шекспировед Д.У. Найт обратил внимание на то, что в акростихах Голубь, говоря о Феникс, часто путает род, называя свою возлюбленную то «он», то «она». Это так смутило чопорного исследователя, что он сделал вывод о невозможности вообще разрешить загадку Шекспира.

Далее в сборнике Честера помещены стихи лучших поэтов Англии: Д. Марстона, Б. Джонсона, Д. Чапмена. Все они скорбят по поводу кончины Голубя и Феникс, и притом, что они не оставили наследника, восхищаются оставленным ими наследием. «Это изумительное творение, – пишет Марстон, – метафорично, ибо оно не Божество, не мужчина, не женщина, но эликсир всех этих начал!». Во, как закручено! Уж не литературное ли это наследие?

По тем эпитетам, которые употребляют знаменитые поэты, видно, что Голубь и Феникс занимали очень высокое положение в обществе. Авторы называют их «царственными», «сиятельными», «благороднейшими». Их жизнь и смерть окружены тайной, а из их служения искусству возникло единое имя.

Так слились одна с другим,

Душу так душа любила,

Что любовь число убила –

Двое сделались одним.

 

Всюду врозь, но вместе всюду,

Меж двоих исчез просвет.

Не срослись, но щели нет –

Все дивились им, как чуду.

(«Феникс и Голубка», перевод В. Левика)

Кто же эти двое? Исследователи стали догадываться, что за таинственными именами Феникса и Голубя скрыта загадка авторства всего литературного наследия Шекспира. Встала задача выяснить эти имена.

В 1878 году текстолог Александр Гроссарт решил, что на эпитет «царственный» могут претендовать лишь королева Елизавета I ее фаворит граф Эссекс. Но королева Елизавета к этому времени была весьма стара, и к тому же с ее согласия графу Эссексу уже отрубили голову. Это мало похоже на голубиные отношения героев сборника «Жертва любви». Кроме того, королева умерла в 1603 году, а сборник с описанием смерти любовников, как указано на титуле одного из трех экземпляров, вышел в 1601.

Знаменитый поэт Бен Джонсон поместил в сборнике четыре стихотворения, из которых можно заключить, что Голубя и Феникс он хорошо знал и даже называл ее «леди», которая «не гордится своими достоинствами и не хочет выставлять их напоказ». Но вот что интересно: в стихах Джонсона нет ни слова о смерти Голубя и Феникс. Напротив, он обращается к ним как к живым, восхищаясь их отношениями и творческими успехами. В траурном сборнике его стихи выглядели явно не к месту. Как они туда попали?

Кроме того, в экземпляре 1611 года имеется шмуцтитул, в котором после посвящения стихов «истинно благородному сэру Джону Солсбери» стоит строчка из Горация: «Муза не даст умереть памяти о муже, достойном хвалы». Иначе говоря, к моменту выхода книги не только ее герои Голубь и Феникс «почили в Бозе», но умер и тот, кому сборник посвящался. Однако, как установил американский исследователь У. Митчел, сэр Солсбери скончался только в 1612 году. Такое посвящение глубоко оскорбило бы живого человека. Как все это понимать?

Вскоре в руки ученых попала еще одна уникальная книжка, вышедшая в 1609 году и сохранившаяся в единственном экземпляре. Это томик Томаса Деккера «Четыре птицы из Ноева ковчега». Отдельная глава посвящена тем же Фениксу и Голубю. Автор преисполнен к ним глубокого уважения, но ни слова не говорит об их смерти. Напротив, он обращается к ним как к живым с благодарностью за их творчество. Выходит, в 1609 году таинственные Феникс и Голубь были живы! Значит, дата – 1601 год – на одном из честеровских сборников (на другом ее вообще нет) является мистификацией! Но с какой целью? Неразбериха с жизнью и смертью прототипов двух странных птиц еще больше запутывала следопытов Великого Барда.

Путем современных исследований водяных знаков и сопоставления многих документальных подтверждений было установлено, что сборник Честера «Жертва Любви» был напечатан в 1612 году. Но с какой целью книга «затеняла», как указано в заголовке, правду о жестокой судьбе Феникса и Голубя и содержала в себе столько противоречивых сведений?

Вот такие странные, полные загадок, книжки попали в руки исследователей творчества Великого Барда и около ста пятидесяти лет смущали умы шекспироведов.

Пришло время вернуться к нелепой «опечатке» на титульном листе книжки, помеченной 1611 годом. На что похоже нелепое слово «ануалы», отсутствующее в английском языке? На латинское слово «анус» – заднепроходное отверстие.

Не сделано ли это намеренно? Не является ли оно намеком на гомосексуальные отношения главных героев – Феникса и Голубя? Может быть, Феникс был мужчиной? Ведь их брак был «целомудренным», бездетным. Если это так, где найти подтверждение такой версии? Простите, что-то подобное я встречал в сонетах Шекспира. Вот он, двадцатый сонет, привожу его полностью.

Твой женский лик – Природы дар бесценный

Тебе, царица-царь моих страстей.

Но женские лукавые измены

Не свойственны душе простой твоей.

 

Твой ясный взгляд, правдивый и невинный,

Глядит в лицо, исполнен прямоты.

К тебе, мужчине, тянутся мужчины,

И души женщин привлекаешь ты.

 

Задуман был как лучшая из женщин

Безумною природою, затем

Ненужным ты придатком был увенчан,

И от меня ты стал оторван тем.

 

Но если женщинам ты создан в утешенье,

То мне любовь, а им лишь наслажденье.

(Перевод А. Финкеля)

Так кто же, в конце концов, Феникс – мужчина или женщина? Но, может быть, это вообще нелепые домыслы, и какое отношение они имеют к великому драматургу? Словом, по мере углубления в проблему вопросительные знаки выстраивались частоколом.

Так или иначе, в начале XVII века пьесы Шекспира уже широко шли на подмостках лондонских театров. Сценарии не только ходили в списках, но и печатались. В конце восемнадцатого века появилась еще одна загадка, связанная с его именем.

В 1790 году был найден деловой дневник театрального предпринимателя Филипа Хенслоу. В нем обнаружены записи за 1591–1609 годы – время, важнейшее для драматурга и для шекспировских биографов. В тетради Хенслоу есть записи обо всех авторах, которых он знал и с кем работал. И что же?! Только одно имя отсутствует в тетради Хенслоу – имя Шекспира, хотя его пьесы там упоминаются, так как автор занимался их постановками. Опять тайна! Похоже, что кто-то сознательно скрывал имя автора популярных спектаклей. Но так как его пьесы имели успех, у драматурга появляются как почитатели, так и завистники.

В 1610 году поэт Джон Девис включил в свою книгу «Бичевание глупости» такую эпиграмму:

«Нашему английскому Теренцию мистеру Уиллу Шекспиру:

Вслед за молвой тебя пою я для забавы, мой Уилл,

Иль не играл ты для забавы царственную роль,

Ты с королем, как с равным, говорил,

Король средь тех, кто ниже, чем король».

Как это понять – актер с королем, как с равным? И кто такой Теренций? Знатоки античности быстро нашли ответ: оказывается, речь идет о бывшем рабе сенатора Теренция Лукана, жившем во II веке до н. э., писавшем комедии и за свои таланты отпущенном хозяином на волю.

После появления его комедий в Риме распространился слух, что он является подставным лицом, а подлинные авторы – его покровители, влиятельные патриции Сципион и Лелий. Об этом писали Цицерон и Квинтилиан.

Так вот с кем Девис сравнивает Шекспира! С подставным лицом! Очень любопытно!

В роли хулителя творчества Шекспира, как ни странно, выступил в 1616 году и поэт Бен Джонсон. Он опубликовал эпиграмму «О поэтической обезьяне». Эта обезьяна «сначала довольствовалась тем, что присваивала перелатанные старые пьесы, но потом стала хватать все, что ей приглянулось». Ученые с неохотой вынуждены были признать, что эпиграмма относится к Шекспиру.

Но, так или иначе, в первой половине семнадцатого века уже тысячи людей знали пьесы Шекспира, однако пока никто всерьез не заинтересовался его биографией. Все, что уже знает читатель о жизни Шекспира, точнее, Шакспера, собрано исследователями по крупицам за сотни лет, а первую попытку создания биографии Великого Барда предпринял Томас Фулер (1608–1661 гг.). В его книге «История знаменитых людей Англии», вышедшей в 1662 году, дана высокая оценка творчеству Шекспира, но ни года рождения, ни года смерти не указано, так как автор их просто не знал.

Следующим биографом попытался стать священник Уорд, получивший в 1662 году приход в Стратфорде. Однако за девятнадцать лет службы он узнал немногое. В его записках были обнаружены такие строки: «Я слышал, что Шекспир был человеком врожденного ума без какого бы то ни было образования... Он бывал в театре, потом жил в Стратфорде и снабжал сцену двумя пьесами ежегодно. Это приносило ему такой большой доход, что он тратил около тысячи фунтов в год». По рассказам старожилов, он умер от «лихорадки» после крепкой выпивки с поэтами Дрейтоном и Беном Джонсоном.

Когда в середине XVII века в Стратфорд стали проникать слухи о том, что их земляк был, оказывается, сочинителем знаменитых пьес, его имя стало обрастать «преданиями», на которых в дальнейшем многие исследователи и строили якобы научную биографию Шекспира. Такой биографией стала книга драматурга Николаса Роу, вышедшая в 1709 году, то есть уже в XVIII веке. В этом издании было помещено изображение надгробия драматурга со скульптурным портретом Шекспира. Этот настенный памятник был сооружен в храме Святой Троицы в Стратфорде в 1622 году. Считается, что бюст был изготовлен по маске, а потому сохраняет индивидуальные черты усопшего. Как же выглядел великий поэт?

Тысячи почитателей Шекспира, приезжающих в наши дни поклониться его могиле, видят то, что плохо вяжется с нашим представлением о человеке эпохи Ренессанса. На памятнике они видят одутловатое, невыразительное, более того, просто глуповатое лицо. Самодовольно закрученные кончики усов смотрят вверх. Большая лысина, короткая шея... Локти портретируемого опираются на мягкую подушечку с кистями, а в руках он держит то, что положено человеку литературного сословия – в правой перо, в левой лист бумаги.

Английский исследователь Джон Довер Уилсон высказался прямолинейно: «Это изображение, стоящее между нами и подлинным Шекспиром, настолько ложно и не имеет ничего общего с величайшим поэтом, что мир отворачивается от него...». Он назвал этот бюст «портретом колбасника».

Ну, хорошо, Шекспир мог быть некрасив. Сократ тоже не похож на Аполлона. Но все-таки – маска, индивидуальные черты... В недоумении вглядываются туристы в эту малопривлекательную физиономию, пытаясь найти в ней хоть крохи интеллекта.

Современник Шекспира поэт Леонард Диггз в 1623 году, предвидя бессмертие шекспировских творений, должно быть, намеренно допустил в стихах неуважительную опечатку:

Шекспир, наконец-то твои друзья

представили миру твои труды,

Благодаря которым твое имя

переживет твой памятник,

Ибо, когда время размоет стратфордский монимент,

В этой книге потомки будут видеть тебя вечно живым.

image014Слово «монимент» на шотландском наречии означает «посмешище». Но и тут есть одно странное обстоятельство: драматург на скульптурном изображении более ста лет держал в руках мешок с каким-то добром, возможно, с шерстью! Посетители церкви Святой Троицы не знают, что перо и лист бумаги на надгробном памятнике появились лишь в XVIII веке. Почему мешок? Не потому ли, что тот, кто похоронен под сводами собора Святой Троицы, вовсе не был поэтом? Именно этот скульптурный портрет приводился в книге Роу, вышедшей в 1709 году. Позже он воспроизводился и в других биографических изданиях. Понятно, что издателей и читателей, а тем более, посетителей собора Святой Троицы всегда смущал странный мешок в руках великого драматурга.

Поэтому, когда памятник пришел в ветхость, реставраторы в 1749 году заменили его на перо и лист бумаги, но облагородить лицо они или не смогли, или не решились.

Первым, кто засомневался в истинности всех биографий Шекспира, был английский поэт С. Колридж (1772–1834 гг.). Прежде всего, его смутило завещание Шакспера, которого до того все считали Шекспиром: «Спросите ваш здравый смысл, возможно ли, чтобы автором таких пьес был невежественный, беспутный гений, каким его рисует современная литературная критика?»

В XIX веке сомнения высказывали уже Чарльз Диккенс, Марк Твен, Бисмарк, Уолт Уитмен и множество других известных людей. Тогда же стали искать подлинного автора.

(Продолжение следует)

Яндекс.Метрика