навигатор

Творчество моих друзей

image034«Великое фолио» открывается известной гравюрой голландского художника Мартина Дройсхаута – портретом Шекспира в узком кафтане с жестким, похожим на секиру, воротником. Кафтан так богато отделан шитьем и пуговицами, что никак не похож на одежду человека среднего сословия.

В портрете совершенно отсутствуют какие-либо индивидуальные черты. Может быть, портрет был заказан неопытному художнику? Но тот же Дройсхаут вскоре с высочайшим мастерством исполнил портрет самого герцога Бэкингема. Понятно, что такой заказ не могли поручить случайному человеку.

Вообще начало XVII века считают расцветом английской портретной живописи. Сохранились изображения всех известных поэтов шекспировского времени: Лили, Марло, Джонсона, Грина, Кида. Портретами Шекспира долго считались несколько изображений, но при тщательном исследовании современными способами все они оказались подделками. Все, кроме этой малохудожественной гравюры.

Бен Джонсон под гравюрой поместил странные стихи, в которых советует не верить изображению:

Здесь на гравюре видишь ты

Шекспира внешние черты.

Художник, сколько мог, старался,

С природою он состязался.

О, если б удалось ему

Черты, присущие уму,

На меди вырезать, как лик,

Он стал бы истинно велик.

Но он не смог, и мой совет:

Смотрите книгу, не портрет.

(Перевод А. Аникста)

Три столетия ученые ломали головы над этими стихами. Только теперь стало понятно, почему поэт, которому была известна тайна подлинного авторства «шекспировских» текстов, призывает потомков не обращать внимание на портрет.

К двадцатилетию со дня смерти графа в 1632 году было издано «Второе фолио», в котором были исправлены опечатки, допущенные в первом, но гравюра была сохранена.

Одними из самых таинственных текстов в творчестве Шекспира остаются его «Сонеты». Гете писал, что в сонетах нет ни буквы не пережитой, не прочувствованной поэтом. Стихи – всегда отражение состояния души. Иначе говоря, в стихах можно искать следы событий, на которые откликнулось его сердце. Но из-за того, что герои до сего времени были неизвестны, сонеты не поддавались расшифровке.

Их главная тема – интимная дружба с прекрасным юношей и страстная любовь к очаровательной женщине.

В 144-м сонете мы читаем:

На радость и печаль, по воле Рока,

Два друга, две любви владеют мной:

Мужчина светлокудрый, светлоокий

И женщина, в чьих взорах мрак ночной.

Теперь, в связи с некоторым прояснением судьбы Голубя и Феникс, становится понятным, что сонеты написаны не одним человеком, а, по крайней мере, двумя. По стилю, языку и мастерству стиха авторы почти неразличимы – недаром друзья Рэтлендов отмечали, что в творчестве «двое слились в одно». Только темы сонетов помогают нам развести их авторство. Можно предположить, что те стихи, в которых автор убеждает героя жениться и продолжить себя в потомстве, написаны Елизаветой Сидни. Известно, что Роджер жениться не спешил, а потому не мог сам себя убеждать в этом.

Сонеты были изданы в 1609 году. Издатель не позаботился о том, чтобы в построении цикла была выдержана логика лирического сюжета. По-видимому, сонеты печатались без ведома автора, поэтому о том, что друг изменил, мы узнаем раньше (сонеты 40, 41, 42), чем о том, что у автора была возлюбленная смуглянка. Сонеты, начиная со 127-го по 154-й, посвящены женщине, но сонетов, обращенных к мужчине, в цикле значительно больше.

Мужская дружба у Шекспира не лишена чувственного элемента – красота друга волнует поэта. В подобных отношениях Шекспир был не одинок: Эразм Роттердамский был влюблен в Томаса Мора и с восхищением описывал белизну его кожи и блеск глаз. Французский гуманист и философ Мишель Монтень был влюблен в друга Этьена де ла Боэсси. Примеров подобных отношений в эпоху Возрождения мы можем привести множество, начиная с великого Микельанжелло.

Стихи, упрекающие героиню в связи с изменой, должны быть написаны Роджером, как и те, в которых он обращается с упреком к другу – мужчине.

Помехой быть двум любящим сердцам

Я не хочу. Нет для любви прощенья,

Когда она покорна всем ветрам

Иль отступает, видя наступленье.

(Сонет 116)

Сначала друг Шекспира представляется воплощением всех совершенств, но, начиная с 33-го сонета по 99-й, светлый облик омрачается:

Увы! Ко мне ты мог бы стать добрей,

Мог совладать с разгульной красотой,

Сдержать беспутство юности своей,

Чтоб не нарушить верности двойной.

Ее ко мне – собой ее пленя,

Твоей ко мне – отринувши меня.

(Сонет 41)

Друг отнял у поэта возлюбленную, но поэт прощает его:

Тебе, мой друг, не ставлю я в вину,

Что ты владеешь тем, чем я владею.

Нет, я в одном тебя лишь упрекну,

Что пренебрег любовью ты моею.

(Сонет 40)

Эти строки – прямое повторение сюжета «Двух веронцев».

image036Предположительно, соперником оказался граф Саутгемптон, интимный друг Рэтленда, о чем говорит 20-й сонет, который уже приводился в тексте.

Однако можно сделать и другое предположение. Иосиф Бродский невольно помог исследователям – переводя стихи современника Шекспира Джона Донна, он указал на еще одного возможного возлюбленного героини сонетов.

В стихотворении «Похороны» Донн просит не снимать с его руки браслет-талисман, сплетенный из волос той, кого уже взяли на небеса. Эта прядь «росла когда-то так близко от гениального ума» и должна быть захоронена вместе с ним, ибо он «мученик любви».

Кого же имел в виду Джон Донн? Это подсказывает другое его стихотворение – «Канонизация».

В подстрочнике оно звучат так:

«Мы также – догорающие свечи,

И мы умрем по своей воле...

В загадку Феникса нами вложено много ума.

Мы двое являемся одним.

Так оба пола образуют одну нейтральную вещь.

Мы умираем и восстаем».

И хотя стихи написаны от имени Голубя, становится понятным, что Донн мог иметь с Феникс отношения более чем дружеские.

Яндекс.Метрика