навигатор

Творчество моих друзей

Лето в этом году выдалось по настоящему шведское.

     Частые и обильные дожди внесли в повседневную жизнь горожан привычку без зонтика не выходить, а резиновые сапоги стали самой ходовой обувью.

     Насквозь промокшая, облитая из лужи проехавшим мимо автомобилем, вошла домой, и, принялась вытрясать из узкого кармана плаща мелочь, чтобы пересыпать ее в копилку дедушке, мирно дремлющему в копилке кресле-копилке,  так что от каждой монетки его кресло - качалка раскачивается, а потом успокаивается, и дедушка продолжает дремать, сидя на денежках, в зеленом и мягком своем халате, с собачкой на руках.

     Словно очнувшийся от моего появления, компьютер монотонно заныл сигналом скайпа, подзывая : « Сюда, сюда...»

     Возникшее на экране лицо Ирэны дрогнуло, и подалось мелкой рябью. Злорадный компьютер включил автоматическую систему обновления.

     Ирэна, ни чего не подозревая, продолжала говорить, периодически поправляя зачесанные наверх, и схваченные светлой атласной лентой густые каштановые волосы.

    - Помнишь ту девушку, - толстуха такая, когда мы были в Греции, и ездили на экскурсию несколько лет назад?

    - Помню, сказала я, и что с ней?

    - Она...      

     Но экран неожиданно погас, и все изображения со свистом обвалились, обнаружив темное пустое поле, которое, впрочем, вскоре сменилось зеленым фоном, и на нем появилась надпись: « Подождите, не выключайте ваш компьютер, он запустится через несколько минут». И в самом центре белой полоской побежали проценты обновлений.
     Пока я смотрела на череду изменчивых цифр, события того времени сменялись быстрым потоком воспоминаний.
     Это была самая жаркая неделя июля.
     Оставив на стоянке старенький, приятной охлажденный кондиционером автобус, мы медленно поднимались в гору, к развалинам Некромантиона, по раскаленной выцветшей от жары дороге.
     Мелкие камешки гравия разбегались из под ног в придорожную желтую пыль, туда, где между вновь покрашенными игрушечно-аккуратными фасадами домов, вдруг развалюхой впивался в поросшую сухой травой, каменистую землю ржавый остов разбитого автомобиля.
     Жизнь и смерть мирно и спокойно соседствовали в единстве и разнообразии возникшего пейзажа.
     Тягучий настой раскаленного воздуха тяжело раскачивался под звон цикад.
     Одежда прилипала к потному телу.
     Рядом со мной шла Ирэна. Широкополая соломенная шляпа, купленная тут же в киоске у вокзала, закрывала ей лицо, оставляя беззащитными открытые обожженные солнцем плечи. 
     Она сжимала в красных обгоревших руках пластмассовую тускловато прозрачную бутылку с моментально нагревшейся питьевой водой.
     - А где это Беларусь находится? - спросила она, как бы между прочим, повернув голову в противоположную сторону, что выдавало в ней желание непременно поддержать разговор, но не вдаваться в подробности  описаний географического положения и ситуации в стране.
     Она рассматривала идущую рядом девушку лет пятнадцати, которая с трудом переставляла ровные  толстые ноги, в необыкновенно коротких шортах.
     Чуть поодаль вяло плелись её молчаливые родители.  На коробках для краски волос цвета " Махагон" обычно пишут, что это для тех, у кого смелые амбиции, и волевой характер.
     Этому описанию противопоставлялась тоненькая косичка, выкрашенная в указанный цвет, безжизненно свисавшая на размашистые полные плечи.
     Девушка периодически опускала пухлую ручку в картонный стаканчик с жаренными орехами, и отправляла их по одному, или сразу горстью, в маленький ротик, отчего тот сморщивался, и начинал ходить в разные стороны, повторяя движения челюстей, оставляя неподвижными близкопосаженные  глазки с обильно накрашенными ресницами.
     Презрительно отставив коротенький с красным нокоточком мизинчик, она указала им в сторону дороги на вершину горы:
     - Мы туда пойдем?
     - Да, туда! - с какой-то наигранной готовностью тут же ответила ей мать.
Наташа тем временем рассказывала о Некромантионе.
     Само происхождение греческого слова объясняет патологическое влечение к мертвому.
     Люди приходили сюда для того, что бы встретиться с душами умерших родственников, и услышать предсказания оракула.
     Паломники жили несколько месяцев в монастыре. И, на протяжении всего времени пребывания, каждого сопровождал один и тот же священник, помогавший пройти все необходимые ритуалы поста, молитвы, жертвоприношения, в некоторых случаях даже совместного воскурения наркотиков, а потом и встречи оракула, происходившей наедине.
     Что именно потом происходило, -  ни кто не знает, поскольку рассказывать об этом запрещалось строго настрого, под страхом смерти.
     За кельями священников располагались комнаты паломников, в самом центе небольшая церковь, и вокруг великолепие гор, покрытых зеленой пеной хвои, обтянутых тягучим теплым воздухом, в звоне громадных цикад.
     Мы прошли лабиринт, сложенный из широких серых камней. Именно так шли паломники на место их окончательной встречи с оракулом.
     В конце лабиринта располагался вход в подземелье.
     - А что там? - спросила толстушка.И, не услышав ответа, стала вперевалку спускаться по узкой и крутой, разогретой от солнца, металлической лестнице, постепенно пропадая из вида.
     Поскольку спускаться в подземелье, и находиться там можно было лишь по-одному, - пришлось ждать, пока она вернется обратно.
     За это время я успела подумать, что мне совсем не интересно было бы встретиться с моими умершими родителями, ибо я считаю мое появление на земле тайной, отличной от их жизни.
     Я думаю, что мы все выбираем семью, в которую потом душа появляется на свет в новорожденном ребенке. И выбор этот,  как и появление в конкретную семью,  заранее осмыслено.А роль родителей воспитать, обеспечить рост и взросление, а потом отпустить.
     Возможно, родители и дети любят, или не любят друг друга, но дело не в этом. За всем этим стоит особая задача для души, пришедшей в мир, и обязательство ее выполнить.
     О чем же мне спрашивать их? Ведь это я их выбрала.
     Так я думала, пока голова толстушки наконец приподнялась над проемом колодца, куда она недавно спустилась.
     Лицо ее выражало испуг и удивление одновременно. Маленький ротик перекосился, кончики узкой запятой поползли вниз.
     - Что? Что ты там увидела? - набросилась на нее с вопросами мать.Но девушка молчала, упорно сжимая губы. 
     Она больше не ела орехи, и не проронила ни слова, до самого возвращения назад, в пропахший пыльной жарой приморский городок, где мы располагались в разных отелях.
      Теперь Ирэна вернула в мое сознание всю эту историю, и так некстати исчезла с экрана.
     Но вот компьютер дрогнул, мотор зашумел увеличенными оборотами, и лицо подруги  возникло вновь.
     - Что случилось? - спросила она ровным голосом, не прерываясь. Ну вот, эта девушка, представляешь, я ее мать недавно встретила, так родители в шоке! 
     Она поменяла пол, стала парнем! Даже не представляю ее парнем. 
     Но это не все.
     И женилась на девушке, которая тоже поменяла пол!
     То есть раньше это был парень. Операцию сделал. По-моему даже бесплатно, за счет какого-то фонда.
     Теперь это модно, ты знаешь...
     Ирэна отпила из маленькой синей бутылочки глоток газированной воды:
     - Да, кстати, ее родители хотят поехать в этот Некромантион. Они хотят туда спуститься. А ты там ни чего такого не испытывала?
     -Нет, ни чего такого. Помню, что было невероятно душно, и стены какими-то полукругами, а посредине торцовая стена со странным рисунком. Мне показалось, что там двое людей обращены друг к другу. А тебе?
     - Да я тоже помню, но рисунок другой был, я видела щель такую, как две раздельные половинки.
     - А как ты вообще сама-то? Что слышно? - спросила я, решив сменить тему.
     - Да все хорошо, живо ответила Ирэна. Развелась наконец-то...
      Но последняя фраза потонула в зашумевшем моторе компьютера, опять включившего свои обороты. 
     Надпись на экране гласила: « Ошибка...»
     Мне показалось, что компьютеру не понравился её бравурный тон.

 

Вера Стремковская

 

Яндекс.Метрика