навигатор

Творчество моих друзей

Я люблю дорогу. Встала рано-рано, и вот перемещение из прошлого в зримом масштабе. Каждым мгновением чувствую, что уже не вернусь в прожитое состояние. Хотя географически мы просто едем на экскурсию в необычную библиотеку. Дорога займет примерно два часа. Пятница, тринадцатого.
Водитель микроавтобуса - шеф местного отдела культуры. То есть наш шеф.
Свинцовое небо нависает над сосновыми и березовыми деревьями по склонам огромных скал. 
О чем-то негромко жужжат друг с другом мои коллеги, а я все еще в мыслях о вчерашних похоронах, где священник - молодая женщина, стоя у гроба, говорила каким хорошим отцом, мужем, и другом был Аллан. 
Левый ряд от прохода для друзей, правый для родственников (обязательно белые галстуки). Все одеты торжественно и красиво. 
Распорядитель из похоронного бюро с полу-улыбкой то-ли грусти, то-ли страдания, то-ли приятной вежливости, кивком приглашает к стоящему совсем близко от гроба роялю дочь Аллана. Она аккомпанирует, а трое внуков - две девочки и маленький мальчик поют высокими голосами.
Небольшими группами мы подходим, чтобы попрощаться, молча кладем на крышку гроба цветы, и отходим.
Обед в поминальном зале с десертом. Белый кремовый торт украшен ягодами свежей клубники. Официант накладывает на тарелочки ровные треугольники кусков, пока на большом экране меняют друг друга фотографии: Аллан с маленькой дочкой на руках, Аллан на лыжах, в горах, на работе в полиции, Аллан рассматривает колючий цветок...Он красив, полон сил, молод, влюблен...
Люди за столиками легко говорят, и даже смеются. Я поднимаюсь, чтобы спеть для Аллана, и в это время в сумке у эфиопской жены какого-то родственника настойчиво звенит телефон. Все терпеливо смотрят на меня, пока она шарит в сумке. А я знаю, я уверена, что Аллан тоже терпеливо ждет, потому, что накануне я видела его во сне, он приходил в виде возникшего над собравшимися образа, но никто не увидел, а я, увидев, закричала: «Аллан! Аллан!». Он одел привычным жестом очки, постоял немного, улыбнулся трогательной своей улыбкой, и исчез. Наверно приходил попрощаться.
А Время уже подвело черту утренним проливным дождем.
Дождь все усиливался, когда наш микроавтобус припарковался на стоянке у дома культуры небольшого городка. 
Добежали до входа. В библиотеке нас уже ждали.
У входа унитаз с табличкой, информирующей посетителей, что туалет для того, чтобы в него писать и какать, и бросать туалетную бумагу (и ничего другого!). Вокруг ещё таблички с информацией о бережном отношении к природе.
Все расселись за большим столом, и за кофе с бутербродами узнали историю создания этого места для общения и творчества. Назовем так, поскольку термин « Making plaсe” позаимствован из книги американского автора, предложившего изменить роль библиотеки, сделав её одновременно домом культуры, местом для собраний и поделок, для формирования гражданского общества.
Круглолицый и бородатый автор по-американски широко улыбался с экрана, на котором демонстрировали схемы и диаграммы. 
- Мы хотим, - восторженно рассказывала библиотекарь, чтобы налогоплательщики приходили сюда, и пользовались всем, что есть, чтобы общаться, и знакомиться. А для этого убрали большинство книг в подвальный этаж, и освободили место для кружков по интересам. Здесь, например, вяжут, тут кружок творческих идей, здесь шьют, здесь учатся программировать...
- Простите, не выдержала я, - но почему в библиотеке? Причем тут книги?
Сидящая рядом коллега криво усмехнулась. 
- А в книгах как раз написано, как все это делать, - парировала местный технический работник, недавно принятая на работу в связи с этим проектом. - У нас много новоприехавших (афганских) подростков, так что им будет интересно собираться и общаться тут. Это и есть изменение библиотек в демократическом обществе, согласно программам политиков, в связи с кризисом беженцев.
- А те, кто приходили сюда раньше для чтения романов, детективов, мемуаров, - они продолжают приходить? - не унималась я.
- Ну мы не получали пока ни каких жалоб.
Нас повели по просторным и прекрасно оборудованным залам культуршколы.
И, когда я, увидев открытое пианино, села, и заиграла «Темно вишневую шаль», то руководитель проекта с дредами в коротких волосах, стянутыми косынкой, негромко заметила: «Ну конечно, ты умеешь играть...». 

Да я и сама понимала, а теперь и спиной почувствовала, что не вписалась в демократические преобразования, и мое место в собственном Ренессансе.
Все остальные продолжили восхищаться коллекцией детской одежды, созданной одной из новоприбывших посетительниц. На маленьких плечиках висели круглые штаны, сшитые из серебристой в цветочки старой шторы, купленной в секондхэнде, платье принцессы с красным парчовым верхом и юбкой из тюля, дополненной белой фатой из тюлевой же занавески, приобретенной там же, и прочие радости, которые дети могут одевать на себя, когда приходят в библиотеку.
Внизу, в подвале есть комната, где раньше читали сказки. По задумке архитекторов комната в виде грота, со стенами и потолком из неотесанных камней, и без отопительных элементов. Сказки теперь читают в другом, более теплом помещении. А здесь оборудовали уголок столяра и плотника. Рядом комната для распечатывания на принтере поделок из пластмассы. 
В программе компьютера можно выбрать то, что хочешь распечатать на этой волшебной машине стоимостью две тысячи евро, и заплатить за полученное удовольствие меньше, чем за распечатывание на обычном принтере бумажной страницы текста.
Шеф нашел на полке череп, как у Гамлета, и тут же одел его в шапку, связанную в кружке вязания. Оттягивая челюсть с крупными зубами, голосом черепа он произнес монолог из которого можно было понять, какая хорошая эта библиотека.
За стеклянной стенкой жалобно прижимались корешками друг к другу книги по религии и истории. В комнате для подростков, между полками с поделочным материалом и книгами, за столиком ела свой обед, разбросав вокруг множество крошек, девушка, не говорящая по-шведски. Мимо прошли две сомалийки в цветных капюшонах.
- Вот арабские женщины, например,- продолжала рассказ местная библиотекарь, которые не знают языка, они тут собираются, вяжут, и могут по-арабски писать на проецируемом экране, как на доске.
Одна из коллег подошла, и написала что-то на шведском. Ей очень понравилось.
А в это время в Париже двое молодых людей в черных масках и с автоматами Калашникова ворвались в ресторан, и заставили лечь на пол всех, кто там находился. Ни говоря ни слова, они, очередями из автоматов, убивали, убивали, убивали.... 
Нас повели в здание рядом, в котором запах хлора перебивал впечатления от красивых помещений культуршколы. 
Огромный спортивный зал одновременно служит и местом проведения массовых мероприятий. Тыльная сена его состоит из ячеек с выдвигающимися стульями. 
- А нельзя нам увидеть как они выдвигаются?
- Почему же нельзя? Сейчас покажем.
Но пульт управления, к сожалению, так и не нашли. 
- Как дома,- пошутил шеф. Когда нужен пульт, его никогда нет на месте.
- Ну, представьте, что вот так на кнопку нажимаем, и стулья выдвигаются.
« И-И-И-И-» - с таким вот звуком, - добавила одна из моих коллег. В носу кольцо-клипса, модные колготы с дырками на коленях, худенькая, но решительная, - она активист движения в защиту животных, людей с нетрадиционной ориентацией, меньшинств. Недавно защитила диплом магистра.
За дверями, над столиками кафе, огромный во всю стену рисованный портрет голой негритянки с торчащими треугольниками грудей, напоминающими вытянутые по форме неспелые груши, твердые и продолговатые, с сосками, торчащими в одну сторону, вправо от зрителя. 
Напротив портрета, в некогда красного цвета мягком кресле, понурившись, думал о своем темнокожий подросток. Видимо мы помешали ему, потому, что он встал, и ушел.
Стоящие вокруг кресла разом продемонстрировали ободранные подлокотники с выдранной мякотью обшивки.
А в Париже взяли в заложники зрителей театра, и привели в действие пояса смертников молодые граждане непонятно какого государства...
В соседних комнатах работают резчики по дереву, и по металлу. 
Я присела на старый ученический стул, какие были во время моего детства в советских школах, и почувствовала, что если встану, то не слажу с сильным головокружением, возникшим неожиданно, и захватившим все мое сознание. Расплывались в глазах деревянная доска с выцарапанной на ней картой мира, которую демонстрировал нам любезный учитель, и металлический предмет, напоминающий лезвие старинного меча.
- Какая прекрасная идея, обсуждали за обедом приехавшие вместе с нами на экскурсию сотрудники районной администрации, столько много интересного, чему мы должны научиться. Вот например если у людей нет денег, чтобы купить швейную машинку, или компьютер, - их могут выдавать в библиотеке на прокат. Как книги. Новая библиотека станет местом, где можно придти, пообщаться, поделать что-то, взять на прокат необходимое. 
- Извините, опять вмешалась я со своими неподходящими времени и месту взглядами, - но я из страны, где Толстой и Достоевский, когда писали книги, то имели ввиду интимный разговор с читателем, а не выдачу швейных машинок.
- Мы тебя понимаем, - пожалели меня административные работники, но библиотеки должны развиваться, это программа демократических изменений.
Футбольный матч в Париже прекратили из за взрывов. Французского президента эвакуировали из за опасности террористических атак.
- Кстати, - сказала руководитель проекта, этот ресторан одновременно является демонстрационным залом местной мебельной фабрики, расположенной в этом же здании. Столики и стулья экспонируются как образцы.
Стулья очень удобные, - заметила моя коллега.
- Точно, согласилась я. 
С этим нельзя было не согласиться. А вот во всем остальном я безнадежно отстала. Надо бы измениться: стать более современной, стремится к обновлениям, чтобы и наша библиотека стала местом формирования гражданского общества, местом общения, творческих поделок, таких, как вот эта книга, например, которую нам показали под конец, ее связала на спицах одна беженка.
  Вера Стремковская

Яндекс.Метрика