Кольцо

В свои 32 года он хорошо знал, — его македонская бабушка научила этому: «Хочешь заполучить женщину, — говори ей так много, как только можешь, что она красивая, говори часто, не переставая, пока не увидишь, что она — твоя. Тогда бери сразу, не медли, пока сознание ее размягчено твоими словами. А там — как получится». И много раз потом, на своей новой родине — в Швеции, пользовался он этой нехитрой наукой: на женщин безотказно действуют фразы: «Какая ты красивая ! Как я люблю тебя!» …Поэтому твердил их поминутно, замечая, как эти дуры меняются.

Ее он нашел на сайте знакомств. Смазливая. И возраст подходит, — за пятьдесят. К этому времени дамочки успевают накопить себе всяких красивых штучек. А он-то знает им цену. Вернее он знает цену тем предметам, которые способны дать ощущение власти, он знает, как подчинить и завладеть ими. И каждый раз испытывал прилив новых радостных чувств, а потом опять наступало опустошение. Но интернет не иссякаем. Их все больше и больше. Бери — не хочу! А то, что она русская, — и вовсе возбудило. Русских у него еще не было. Говорят, они ничего...

И он написал ей привычные слова. Она ответила сразу. А потом и фраза про голос, который, якобы, хочет услышать, — тоже сработала. Она сообщила номер телефона.

В общем все шло по плану. И весь следующий день он непрерывно звонил ей с работы, для чего приходилось удаляться в туалет, и посылал ей смс: «Моя леди! Ты такая красивая! Я хочу просто услышать твой голос!». Дамочка, кажется, клюнула....

Впервые за много месяцев она посмотрела на себя в зеркало, и, о чудо, — увидела себя другой, — помолодевшей, красивой: пышные светлые волосы, пусть и крашенные, ну и что, теперь все красят, серые умные глаза, пухлые губы... Стало даже легче дышать...Опять смс от него: «Ты только люби меня! Я буду заботиться о тебе». Через несколько минут опять: «Ты думаешь обо мне?» — «Ну, конечно! Ведь ты каждые 15 минут мне звонишь!» — ответила она.

Обед готов. Осталось дождаться его. Одевая свое любимое черное платье, она думала: вот вчера только познакомились на сайте, а он уже заполнил собой все пространство. Такой горячий и полный нерастраченного чувства, что даже пугает.

— А где цветы?

— Я без цветов сегодня. Следующий раз куплю.

— В следующий раз? — переспросила она, — и усмехнулась.

Есть не стал. Не за тем пришел. Как был, — сбросил с себя одежду. Остался стоять перед ней голый. Знал, что время удивить, огорошить, не дать ей опомниться... Она обомлела. Потом все, как всегда...

 Он успел только осмотреться вокруг: какие- то безделушки на тумбочке у зеркала, бижутерия. Сумки с кошельком не было видно. Куда-то спрятала... Жирная дура. Хорошо, что получилось трахнуть эту корову. Так что все выглядит натурально. В выдвижном ящике комода, в уголке, он заметил пластмассовую прозрачную коробочку с кольцом. Вот оно! Обручальное кольцо с бриллиантиками! Такое знакомое радостное чувство азарта, жжения где-то внутри, задора и предвкушение власти, — охватили его. Ради этого стоит напрягаться, врать им, трахать их... Но какое сладостное жжение...

Он совсем уже хотел взять его, но вдруг услышал, что вода перестала шуметь, и она вышла из душа. Что-то очень уж быстро. Пришлось схватить телефон и нести всю эту чушь, врать сходу... Даже одеться не успел, так и стоял голый у окна, и говорил в глухой телефон... А потом повторял ей ту же историю, что, мол, жил раньше с другой женщиной, прижили ребенка, девочку, которой три года сейчас, и по пятницам—воскресениям он должен ее забирать к себе.

Притворился, что очень огорчен. Для натуральности картины даже чертыхался и проклинал, говорил, что та, прежняя, хочет таким вот образом вернуть его, привязать к себе. Но он — ни за что! Разве можно жить с нелюбимым человеком!

И в довершение, попросил прощения. И все это, чтобы скорее убраться. Он думал, что улучит момент и сделает это сразу: заберет кольцо. Но она все время толклась рядом, с блаженным выражением на лице. Что-то говорила, дылда такая. От ощущения гадливости комок к горлу подступал. Но ведь и раньше так бывало. Стоит только выйти за порог, и все наладится. Все будет хорошо. Просто надо скорее уйти.

— Скажи что-нибудь? — Попросил он, одеваясь в прихожей.

Что она могла сказать? Ведь и раньше от нее уходили, и не возвращались вовсе... Один вон за пиццей ушел... Она на стол накрыла, тарелочки, салфеточки, стаканчики чистые... А он и не пришел вовсе, только на следующий день смс прислал. Мол, — нельзя нам больше встречаться. Извини... Не то же самое теперь? А если нет? А если и в самом деле у него ребенок, и он хотел бы побыть с ней, а нужно забрать ребенка? Но ведь знал же...?

— Ну, не можешь ведь ты оставить ребенка. Иди! — выдавила из себя она.

— Я хочу еще раз встретиться с тобой. Но если ты мне скажешь: «Нет», что ты не любишь меня, — я пойму.

Он вышел и почувствовал себя увереннее, тверже ступали ноги. Все шло по плану. Теперь он знал, что кольцо ждет его, нужно только еще раз прийти и взять. И все.

Эта дура вообразила себе невесть что. Неужели она и в самом деле на что -то рассчитывает?. Хотя говорит складно. Странная. Но старая же. Была бы помоложе... Хотя... Жирновата. Килограмм бы 20 сбросила, — может и ничего. А так чего ей надо? И после секса такое отвращение к ней... Но это все за скобками. А в скобках то, что нужно ему, то, что радостно обжигает сознание, — азарт и власть. Кольцо.

Через полтора часа он прислал смс «Привет». Надо было продолжать и подготовить почву для новой встречи.

 Она опустилась в кресло. Хотелось реветь. Мысли путались. Что это? Розыгрыш? Или серьезно?

Еще через полтора часа она ему ответила; «Как ты мог планировать придти сюда, если знал, что должен быть с ребенком в это время? Для быстрого секса? А мои чувства, боль, которую я испытываю сейчас — роли не играют? И привет после всего?»

Он сразу же ответил: «Извини».

Вот и все, — подумала она, и удалила из телефона все его смс, даже его номер. Боль не отступала. Сама виновата. Нельзя так вестись на игры людей.

 Он позвонил на следующий день и обещал заехать в воскресение вечером. Ждать было нельзя. Она может переложить кольцо в другое место или заподозрить что-то. В предыдущие разы тоже было противно, но получалось уйти сразу, прихватив с собой то, за чем шел. А тут придется приходить еще раз.

Впрочем, он обиделся. Так не должно быть. Обычно они отзывались на: «Я сейчас приеду, одень на себя сексуальную одежду», или «Мне нравится твой бюст», или «Нравится тебе мой кук?» …И звонили помногу раз, приглашали придти, визжали какие-то сальности, — что делало ситуацию более естественной. А эта написала чтобы не разговаривал с ней как с уличной девкой, какой-то бред про уважение...

Он открыл в сайте знакомств ее профиль и просмотрел еще раз. Надо было хорошо подготовиться, понять что она за человек.

Не думает же она использовать его: чтобы он приходил вот так, и трахал ее. Пусть поищет другого дурака. Ему нужно то, что он хочет. А это должно быть прицельно, так, как он задумал. Еще только раз. Но точно, чтобы наверняка.

Надо сделать так, чтобы она ушла в душ первая. И тогда все сработает. Ведь так просто. Она уйдет в душ. Он откроет ящик, возьмет коробочку, спрячет в карман куртки. И все, и уходить. Время шло. Он все думал и думал, как сделать так, чтобы больше не приходить в этот дом, но чтобы получить кольцо. На работе стали замечать, что он какой-то притихший. Пришлось сослаться на плохое здоровье.

И вообще все не ладилось. Иногда его одолевали сомнения, поскольку понимал, что с этой не так, как с другими, не так просто. Может, лучше не трогать ее. Интеллигентка паршивая. Но страсть обладания и предчувствие того радостного жжения были сильнее этих мыслей. И он послал ей смс....

 В этот раз опять не вышло. Пришлось уехать ни с чем. Дурища не пошла в душ, развалилась голая на черном покрывале...

Она лежала и думала: что все-таки притягивает его к ней? Вот опять кувыркание в постели, от чего ей становилось противно, потому, что без любви, и вообще без ощущения, просто так, лишь бы привязать его к себе, сделать ему приятное. Ему ведь нравится секс... Она даже прочла в гугле о македонцах, какая это особенная нация, смешанные арабы, греки, итальянцы... древняя культура и история.

Этот худой, пахнущий сигаретами и коротко подстриженный парень, с торчащим кадыком, одетый всегда в те же потертые джинсы и тканевую курточку, черную маечку, — не казался ей кем-то особенным, но никогда не знаешь, что жизнь приготовила.

А вдруг он и есть тот друг, которого так долго ждала... Ну, разница в возрасте... так ведь не замуж за него. А в нем столько пылких чувств... Брошу со временем... В таком ритме существовать не удастся. Или он найдет другой предмет для страсти. Мне нужен кто-то, кто смог бы разделить со мной радость познания жизни, красоту ее....

 Встала. Натянула на себя длинную блузку, и вышла в прихожую, чтобы проводить. Он был какой-то встрепанный и злой. Сказал, что надо идти, поскольку мать присматривает за дочерью, и ему пора.

Захотелось тепла и объятий, после того, как он выполнил за 15 минут всю программу и улетел. Да, — ребенок, да, — обязанности... Словно отдаю что-то в аванс... понимая, что наступит период уверенности, которой в нем пока нет, — думала она. Он тяжело и нервно дышал, уходя. Видимо знал, что больше не вернется. Еще один урок...

 Прошло десять дней. Приближалась Пасха.

Длинная пятница...Так называют страстную пятницу, потому, что верующие весь день не едят, не пьют, а только молятся, и размышляют о душе. Она тоже размышляла. Эта пятница оказалась длинной еще и потому, что очередной раз пережила разочарование в человеке, и это, практически, сшибло с ног. Но перестать доверять людям? — Как тогда жить?

 Она чувствовала, что в очередной раз стала жертвой обмана, игры, каких-то низменных побуждений. Одиночество бросает в объятия неведения. Одиночество предлагает лекарство, от которого потом тошнит и хочется долго стоять под струями теплой воды или смотреть на свечу... Одиночество оголяет степени доверия, и так же больно обжигает обманом и разочарованием. Словно нити судьбы перепутались и наступила тишина, от которой иногда некуда деваться. Но потом наступает новый день, новый этап, новая пятница, и время удивлять людей, и удивляться самой: степенью доверия к ним, и поиском тепла в посторонних людях. И это не обедняет душу, напротив.

Ведь написано было: «Умереть, чтобы воскреснуть. Ибо без смерти нет воскресения». Без разочарований нет радости познания и открытия человека. Без боли и отмирания в душе чего-то важного нет возрождения и обновления душевных сил, крепнущих от ощущения внутренней силы, от понимания своего мира, той меры нравственности, который мерить приходится саму жизнь. А за это воздается по сути, по заслугам.

Совершая человеческие прорывы,— обогащаешься сам, и от этого ощущения становится чище дышать, понятнее жить. Иногда труднее, но это почва под ногами уплотняется, и меньше грязи. А это и есть настоящее лекарство от одиночества, потому, что оно помогает выжить и состояться по человеческим меркам. Тогда и жизнь вокруг приобретает совсем другие запахи и краски. Тогда и люди появляются настоящие, а не случайные. Просто надо от понимания одиночества перейти к пониманию самодостаточности. И жить свою жизнь.

 Вот о чем размышляла она в долгую пятницу, вечером, когда в доме тепло и уютно, горит свеча, и завтра можно покрасить яйца, сварив их в луковой шелухе, чтобы они приобрели красивый оттенок красного цвета — символа жизни.

 Она послала ему смс, поздравила с Пасхой. Ответа не последовало.

В то же время он опять просматривал ее профиль в сайте знакомств. Зачем? Что это: психоз? Или обдуманные действия человека, который хочет принять решение?

Ещё раньше, когда бродила по магазинам, купила ему подарок на Пасху. Но при таких надорванных отношениях: по сути, у человека нет никаких чувств или желания меня познать. Как объект для секса? Не более того... Значит, надо все это принять и жить дальше.

 Опять серое небо, дождь. Свеча на столе, на спине у курицы, над тарелочкой крашеных яиц. Как хорошо погрузиться в эту атмосферу воспоминаний и комфорта, в тишине дома, когда никто не мешает жить свою жизнь. Только жизнь должна быть настоящей, не придуманной, как раньше. Он не звонит больше, не шлет смс...Странно. Ну и пусть.

Бросила в стирку полотенце...Это уже конец. И надо поверить в конец. Наверно он чувствовал себя перманентно униженным в моем доме, — пыталась рассуждать она, отвечая на вопрос: «А почему?» ...Он привык демонстрировать сексуальную силу, которая в данном случае не сыграла роли, да и не была столь уж «перфект», просто вывертывания в течение нескольких минут безразлично с кем и почему... и его настойчивые объяснения в любви. Так не бывает.

 Она загрустила... Вроде все шло хорошо: и встретились, и распрощались нежно. И обещал позвонить. Но не звонит. И висит опять в этом сайте. Ищет других женщин? И она в который раз удалила его профайл, и телефон из памяти. Все. И не надо.

 Смс от него пришел неожиданно: «Ты дома».

«Да», — ответила она.

«Я зайду. Открой дверь».

 Она открыла дверь, и увидела, как перекошено его лицо. Он был нервный. Попытался обнять, сказал, что любит. Но она оттолкнула, — совсем не то, что ожидал.

Набор привычных фраз срабатывал и раньше. Она скривила улыбку, не поверила, но что тут скажешь, если «дочка болела, телефон не брал в госпиталь, работы много было...»

— И что, минуты не нашел мне написать?

— Ну, я же здесь. Я тебя люблю. Поцелуй меня.

Она судорожно вцепилась в его локти, противно было представить, что он прикоснется к ней.

— Отпусти мои руки. Что ты?!. Я же тебя люблю! Поэтому пришел сюда.

Он почувствовал дискомфорт, ситуация выходила из под контроля, нужно было сосредоточится и оценить все, убедить ее в том, что любит. Зачем это она достала из ящика свои дипломы и фотографии семейные? Показать, какая она умная? А в молодости была ничего себе. А это кто рядом с ней?

— Это кто рядом с тобой?

— Это такой известный человек, ты же знаешь.

— Да, точно.

Ему стало неудобно стоять так, смотреть на все это.

— Пошли! — решительно схватил ее за руку, и потащил в спальню. Теперь только не думать обо всем, и поскорее закончить.

— Тебе нравится секс со мной?

Она молчала. О чем говорить-то. Не скажешь же, что так себе....

Он обрадовался, потому что уже знал, как наконец-то выпроводить ее в душ первой. Так удачно все складывается:

— Ты течешь! — возбужденно сказал он. Иди в душ поскорее.

— Ну и что? Тебе это мешает? Мне — нет.... И он испугался, что опять не получится. Но она медленно подняла тело в складках, и поковыляла в душ. Теперь не упустить момент. И он открыл шкафчик. Он слышал, как шумит вода в душе, и знал, что она там, но как будто чувствовал ее взгляд, словно она присутствовала в комнате. Руки проворно сделали то, что давно сложилось в мыслях. Быстро, без шума. Все. Теперь поскорее уходить...

Шампунь пах миндальными косточками. Хотелось отмыть себя от ее прикосновений, ее толстого неуклюжего тела, ее липких запахов.... У этой дуры и шампуни дорогие, любит себя. Он лил и лил прозрачную душистую жидкость, под теплые струи воды, стекающие по всему телу ручейками белой пены.

— Теперь надо как-то поскорее уйти, — думал он, вытираясь мягким полотенцем. Такое уже бывало, и не раз. Просто надо собраться и поскорее уйти. Она ничего не должна узнать, не догадается. Но тянуть нельзя. В этот раз все получилось отлично. Зря я боялся.

— Ты что, уходишь?

— Да, мне надо идти.

— Погоди, сядь рядом.

Он не хотел, но сам не понял, как сел на диван, совсем уж одетый, и мысли в дороге... Сел, потому, что она смотрела на него так странно, и улыбалась, словно ожидая новых прикосновений. Не надо паниковать. Пусть все идет как прежде, чтобы она не заподозрила. Что-то мешало сосредоточиться. Он сидел рядом с ней на диване, и смотрел в сторону. Кольцо выпирало в кармане  куртки. Оно обжигало. Поэтому он сунул руку в карман, и подальше задвинул его в самый уголок, туда, где намечалась дырка от постоянного ношения ключей. В этот раз ключи остались в машине. Правильно сделал, что выложил их в «бардачок» перед тем, как идти к ней, а то бы звенели сейчас, или выпирали... вдруг заметила бы...

Неожиданно комок подкатил к горлу от страха: а вдруг коробочка провалится в дырку кармана? Завалится в подкладку куртки? А она прижмется и почувствует? Надо опередить ее. Чувство страха не покидало. А вдруг она заметит? Надо что-то сказать ей, что-то такое, чтобы она поверила в его честность. И он заговорил. Вдруг перешел на английский язык, стал заикаться и закашлялся.

— Знаешь, я т-такой ч-честный, никто не верит. Я однажды был у женщины, она о-открыла ящик с бриллиантами, и сказала: «Бери!», а я отказался, сказал, что т-так не возьму, что заплачу ей. Я всегда плачу за то, что беру... Ч-Честнее меня нет...

Она вдруг почувствовала неладное. Но не могла понять что.

— А зачем ты мне все это говоришь?

— Чтобы ты знала, что я о-очень ч-честный. А ты честная?

— Кто? Я?

— Да, ты? … Т-Твоя мама?

— Моя мама? О чем это ты?

Атмосфера в комнате накалялась. Еще немного и он не сможет владеть собой. Вдруг стало так тяжело, словно окаменел весь. Кашель душил, каждое слово давалось с трудом... И ничего уже не приходило в голову. А она уставилась на него и ждет чего-то.

— Я у-устал...

Она понимала, что в эту самую минуту что-то происходит с ним. Лучше всего спросить напрямую:

— Что ты хочешь мне сказать?

— Я х-хочу сказать, что Ч-Чечня — это часть России, и Д-Дагестан т-тоже! — выпалил он, совершенно не понимая, откуда это взялось...

— А зачем нам говорить про это сейчас?

— Я н-не знаю! Я устал. Мне н-надо идти, меня ждет друг, он мне должен д-деньги и не отдает уже несколько дней. Несколько тысяч должен...

— А расписка есть у тебя?

— Да.

— Ну, так подай в суд.

— Я никогда т-так не сделаю... против друзей. Это только шведы т-так поступают, а п-потом спят одни, и живут одни. У м-меня много друзей. Они все женаты. Я тоже х-хочу жениться, и иметь еще детей. Чтобы ж-жена работала, я работал, а в отпуск ездили в-в Македонию. Мои друзья все женаты, только я — разведен.

Он говорил и говорил, заикаясь и кашляя. Дурнота подступала все ближе. Надо поскорее уходить. Он хотел было попросить воды, но подумал, что это может задержать его. Он закашлялся сухим нервозным кашлем, и решительно поднялся с дивана, застегивая куртку.

Я пойду.

— Конечно. Я только не понимаю свое место во всем этом. Если тебе нужна на время женщина без претензий, то это не для меня. У нас нет общего. Нам лучше расстаться.

Вот и хорошо, — подумал он. — Наконец-то. Все само собой разрешилось. 

— Мне н-надо идти.

В дверях вспомнил, что она ему про подарок говорила.

— Ты говорила, что п-подарок мне п-приготовила к П-Пасхе.

— Да, но я думаю, что теперь это уже не актуально.

— Ну, л-ладно.

— Больше не звони мне, — сказала она, — так лучше будет.

— Ну это точно, — подумал он, и, наклонившись, коснулся сухими губами ее щеки. Сам не понял зачем. Может быть от того, что почувствовал облегчение: Все кончено. Поскорее отсюда...

— Ну, пока. Не забудь выпить П-пилс (противозачаточное средство. Прим. Авт.) Если я не позвоню — з-значит я не з-знаю, что делать...

Хорошо, что это пришло ему в голову. Ведь дура сама сказала, что лучше не встречаться, если он не знает, чего хочет.

Но он знал. И все сработало.

— Пока.

Дверь захлопнулась, открывая новое пространство. Он ощутил свободу. И почти побежал прочь от ее дома, к своей машине, скорее, туда, где можно дышать полной грудью и сполна ощутить власть.

То ли снег, то ли дождь залепили стекло в машине. Он включил дворники. Это успокаивало. А еще успокаивало движение. Само передвижение машины по опустевшим улицам ночного города. Тревожно становилось только от внезапного ощущения, что она на него смотрит. Но он гнал эти мысли. Все хорошо. Ничего нет. Все уже в прошлом... Он включил радио и с удовольствием вслушался в звуки репортажа с хоккейного матча... Все хорошо!

Она зашла в душ и посмотрела на опустевшую бутылку дорогого французского шампуня. Стало жаль, что вот так просто заканчивается, не успев порадовать, как и сама эта история. Странное чувство не покидало ее: противное и гадкое чувство, что он украл что-то. Все его поведение говорило об этом. Он проверила кошелек и платежную карточку. Они были на месте. Больше то и брать нечего.

И только на другой день, когда она разговаривала с подругой по скайпу, и та без сомнения сказала: Точно украл что-то. Проверь!, …

Вспомнила.

— Подожди, сказала она подруге, пойду проверю одну вещь. Кольцо. Обручальное. Самое дорогое, что осталось. Пойду посмотрю.

Она выдвинула шкафчик. Кольца не было. Нет, не может быть. Она открыла другую шуфлядку. Там была свалена старая косметика и всякая дрянь. Но кольца не было. Еще раз. Спокойно. Одно за другим. И перебирать-то нечего особенно. Вот бусы за 20 евро, вот ожерелье из мелкого жемчуга. Все. Кольца нет. Она вернулась к компу и обреченно сказала ожидающей в скайпе подруге: «Нет. Кольца нет».

— Точно украл. Я сразу это поняла, когда ты рассказала про его заикания и кашель. А оно дорогое?

— Да. 600 евро.

— Ужас. Но это и хорошо. Теперь можно жить другой жизнью. Ничего уже не связывает больше с прежним браком. А что, твой экс. продолжает жить с той девицей на 30 лет моложе?

— Да, вроде продолжает.

— Ну, и хорошо. Теперь и ты живи свободной жизнью, ничего уже не — связывает с ним...

— Подожди. Я не могу сейчас говорить. Пойду поищу еще. А вдруг ошиблась... Я тебе завтра позвоню.

— Она позвонила ему и он сразу снял трубку.

— Верни то, что забрал у меня в доме, иначе я пойду в полицию.

— Я ничего не брал. Ты что, хочешь сказать, что я что-то украл? Я ничего у тебя не крал.

— У меня есть доказательства... лучше верни.

— Подожди, я не могу сегодня приехать, завтра поговорим.

— Я не собираюсь с тобой ничего обсуждать. Если сегодня не привезешь, то утром я пойду в полицию.

Он положил трубку. Ничего она не сделает. Какие доказательства. Ерунда. Но настроение испортилось.

На следующий день была суббота. Дежурный полицейский принял ее почти сразу.

— Переводчик вам нужен?

— Нет, справлюсь.

Он не выдал своих эмоций, записав весь этот текст, и прочитав ей вслух. А ей и не было стыдно перед ним. Ей было противно. Как могла пустить к себе в дом этого проходимца. Не почуяла. Не усомнилась. Чего ждала. Сколько можно учиться на своих же ошибках. Кольцо, конечно, жаль. Она его очень любила и берегла.

Добавьте, что он заикался, что у него пересохло во рту, и что он перешел на английский, никогда раньше не говорил по-английски со мной. И еще, что он говорил про бриллианты. Кольцо-то было с бриллиантами, вот он и стал говорить про бриллианты, у него в подсознании это осело.

Хорошо. Я добавлю. Мы пришлем вам результаты расследования на домашний адрес. Какой у вас телефон?

Она посмотрела на его руку и увидела на безымянном пальце серебряное грубое кольцо. Конечно, глупо думать, что он мог бы заинтересоваться ею... Но, кто знает, что приготовила жизнь... А вдруг это станет началом новой истории, как «янь и инь»... Черное проистекает в белое...

Через месяц ей пришел конверт по почте. В письме сообщалось, что дело о краже у нее кольца приостановлено в связи с тем, что не обнаружено лицо, которое можно было бы привлечь к суду.

Этим вечером он открыл сайт и почувствовал давно знакомое жжение глубоко внутри, азарт, страсть и желание приключения. Он знал, что его ожидает что-то интересное, новое, дорогое, то, что сулит ему власть и обладание. Он уже отнес то кольцо своим знакомым, чтобы продали его в Македонии. Деньги пополам. Но и этого хватало. Звонок из полиции расстроил, да только что они могут доказать? Ничего. Никаких доказательств. Да, был. Да, занимались сексом. Но она не понравилась, как женщина, и больше не пошел. А кольцо не брал. Это она сказала, чтобы отомстить ему, за то, что бросил.

Он открыл страницу: «от 50 до 60» и стал рассматривать фотографии.

— Ну, тетки, давай сюда! Что у нас тут?

Вот эта вроде подойдет. «Ты очень красивая! Я хочу услышать твой голос...», — написал он, и увидел зеленую галочку сообщения о прочтении.

И тонкое золотое свечение очертило круг под настольной лампой... И важнее этого уже не было ничего...

Вера СТРЕМКОВСКАЯ (Швеция, Гетеборг)

 

Категория: Рассказы Веры Стремковской.

Печать

Яндекс.Метрика